В "Майн кампф" Гитлер называл педагогов обезьянами и
В "Майн кампф" Гитлер называл педагогов обезьянами и тупицами. "Единственная цель учителей, - писал он, - была в том, чтобы забить нам головы и сделать из нас таких же учёных обезьян, какими были они сами". И ещё много лет спустя, в 1942 году, в своей ставке Гитлер опять-таки не раз ругал гимназию, гимназические порядки, педагогов. Читая его высказывания о школе, не знаешь, чему больше удивляться - злопамятности нацистского фюрера или его невежеству. Вот некоторые образчики рассуждений Гитлера: "Зачем нужна парню, который хочет изучать музыку, геометрия, физика, химия? Что он будет помнить из этого потом? Ничего!" Или: "Зачем учить два языка?.. Достаточно одного". Или: "В общем, я выучил не больше 10% того, что выучили другие". В предисловии к "Застольным беседам Гитлера" историк Перси Шрамм, который в своё время вёл "дневник вооружённых сил" в ставке Гитлера, пишет, что особую ненависть Гитлер испытывал к "грязным социал-демократически настроенным народным учителям", "глупым и несамостоятельным умственным пролетариям". По словам Шрамма, Гитлер собирался заменить их уволенными в запас унтер-офицерами, поскольку те "чистоплотны и хорошо вымуштрованы на воспитание людей". Гитлер считал, что в школах надо избегать "преувеличенного образования - массажа мозга, от которого дети становятся дураками".
В книге Мазера "Адольф Гитлер. Легенда. Миф. Действительность" автор отмечает, что до конца своей жизни Фюрер писал с грубейшими ошибками, делая их в самых простых словах. И это признаёт тот самый Мазер, который уверяет, будто Гитлер был "способный, начитанный и грамотный человек".
Венский период Гитлер назвал в "Майн Кампф" несчастнейшим временем своей жизни. Гитлер объяснил бедственное положение, в котором он очутился в Вене, тем, что он будто бы остался без гроша в кармане, буквально на улице. На это было не совсем так. Мать Гитлера, несмотря на большие расходы, связанные с тяжёлой болезнью, оставила детям 3000 крон. Кроме того, Адольфу и его сестре Пауле была назначена пенсия за отца в размере 50 крон в месяц до конца обучения. Часть этой пенсии Гитлеру обманным путём удалось получить, хотя он нигде не обучался. Словом, по подсчётам биографов Гитлера, он имел ежемесячно около 100 крон, не считая одновременных вспомоществований от своей тётки - сестры матери (в общей сложности Гитлер получил от тётки не менее 2000 крон). Разумеется, всех этих денег надолго хватить не могло, но с их помощью можно было встать на ноги, то есть научиться какому-нибудь ремеслу, пристроиться к делу.
Однако Гитлер не желал пойти по этому пути. Первые полгода он снимал меблированную комнату со своим приятелем Кубичеком. В эти полгода Гитлер жил барином, ходил в театр, спал до обеда. В сентябре 1908 года он попытался снова поступить в художественную академию, но не был даже допущен к экзаменам. Правда, и сейчас дорога к высшему образованию всё ещё не была закрыта, так как в архитектурное училище особо одарённых в виде исключения принимали и без высшего образования. Но Гитлер даже не сделал попытки преодолеть этот барьер.
Будущий Фюрер медленно, но верно опускался на дно: денег становилось всё меньше, меблированные номера, в которых он жил, - всё более жалкими и обшарпаннными. В "Майн кампф" Гитлер называет их пещерами, но и на пещеры денег не хватало. В конце концов Гитлер перебрался на скамейки в парки, стал спать под мостами. Осень 1909 года застала будущего Фюрера в, так называемом, "убежище для людей, оставшихся без крова", то есть в ночлежке в венском пригороде Майдлинге. В конце года он обосновался в другой ночлежке под названием "Мужской дом для бедных" на Мелдеманштрассе на берегу Дуная. Там он жил до 1913 года.
Первое время он перебивался случайными заработками: то убирал снег, то выбивал ковры, то носил чемоданы на Западном вокзале. Под конец своего пребывания в Вене Гитлер нашёл себе более "престижное" занятие. Он начал рисовать на продажу картинки с изображением знаменитых венских архитектурных памятников. Свою продукцию он сбывал старьёвщикам, продавцам рамок (рамки необходимо было чем-то заполнять) и мебельщикам, которые по тогдашней венской моде наклеивали пёстрые картинки сзади на спинки недорогих диванов и кресел. Кроме того, Гитлер писал рекламные плакаты. Он сочинил, в частности, плакат: "Присыпка от пота "Тэдди", а также плакат "Покупайте свечи!", на котором был изображён святой Николай с пёстрыми свечами в руках. И, наконец, плакат с грудой кусков мыла на фоне башни собора святого Стефана. Этот дешёвый товар Гитлер сбывал с помощью некоего Ганиша. Но вскоре он подал в суд на Ганиша, обвинив его в утайке части денег. На суде выяснилось, что Ганиш проживал по чужому паспорту, за что и получил неделю тюрьмы. Порвав с компаньоном, Гитлер начал продавать свои картинки самостоятельно.
Историк Конрад Хайден, написавший книгу о Гитлере уже в 30-х годах и собравший показания людей, которые знали Фюрера в годы его молодости, рисует примерный портрет Гитлера венских лет: "...потёртый сюртук ниже колен, его подарил Гитлеру венский старьёвщик, еврей по фамилии Нойман, такой же бродяга, как и все другие тогдашние товарищи Гитлера, обитатель ночлежки... Засаленный чёрный котелок - его Гитлер носил и зимой и летом, нечёсанные космы, спадавшие на лоб, как в более поздние годы, и свисавшие сзади до самого воротника, обсыпанного перхотью... Худое голодное лицо. На щеках и подбородке чёрная щетина. Широко раскрытые глаза..."
По тем отрывочным данным, которыми мы располагаем, Гитлер читал в Вене много, но крайне беспорядочно. Читал книги по оккультизму, астрологии, зачитывался приключенческими романами Карла Мая и жадно поглощал бульварные венские журнальчики и брошюры, издаваемые различными реакционными организациями. На одном из этих журналов, а именно на антисемитском журнале "Остара", который издавал один из проповедников расизма и антисемитизма в Австрии бывший монах Георг Ланц (О Ланце существует книга Вильфреда Дейма под названием "Человек, который поставлял Гитлеру идеи. О религиозном заблуждении сектанта и расовой мании диктатора"), он же Иорг Ланц фон Либенфельс, придётся остановиться подробнее. Ибо бросается в глаза тождество высказываний Гитлера с теми теориями, которые проповедовали венские расисты. Уже в грошовых брошюрах Ланца движущей силой истории объявлялась война между белокурой расой господ, которую Ланц называл хельдингами (от немецкого слова Held - герой), и прочими, неполноценными расами под названием "аффлинги" (от немецкого слова Affe - обезьяна). Ланц призывал хельдингов сторониться обезьяноподобных. Между прочим, Ланц рекомендовал представителям высших рас иметь много жён, не обращая внимания на церковную мораль. По теории Ланца, хельдинги должны были устраивать специальные питомники для выведения чистых арийцев.
На протяжении 12 лет нацисты пытались проводить в жизнь подобные теории. Гитлер был одержим идеей улучшения расы и давал в этой связи практические рекомендации, которые звучали ничуть не более грамотно, чем рассуждения венских бульварных газетчиков.
В качестве примера приведём один из застольных монологов Гитлера в 1942 году, записанных Пикером. Речь в ставке Гитлера шла в тот день о курорте в Баварских Альпах, который Фюрер превратил в 30-х годах в свою резиденцию. Естественно, что всю эту местность наводнили эсэсовцы из личной охраны Гитлера. Вот какой тирадой разразился Гитлер по этому поводу: "Заслуга лейбштандарта (эсэсовцев. - Авт.) в том, что сейчас в окрестностях бегает большое количество сильных и здоровых детей. Вообще необходимо, исходя из этого, посылать во все те места, где плох состав населения, элитные войсковые части, чтобы добиться освежения крови... Мазуры и Баварский лес нужно обязательно занять когда-нибудь отборными войсками".
Характерно также (и это отмечали многие исследователи), что антисемитизм Гитлера и его главного специалиста по по данному вопросу Юлиуса Штрейхера, издателя антисемитской газеты "Штюрмер", имел специфическую окраску, свойственную ещё венским расистам начала века, а именно - сексуальную.
Социологи разных стран, занимающиеся проблемами преступного мира, не раз отмечали, что у этого мира есть свои жестокие законы, своя "этика" и своя "мораль". Альфой и омегой этого мира является ненависть к тому обществу, которое их отвергло. Ненависть эта направлена не на один какой-то класс, она распространяется на все классы и слои, на всех вообще нормальных людей. Далее, мы знаем, что в каждой шайке обязательно есть свои главари, которые беспощадно расправляются с изменниками, с отступниками. Нередки случаи, когда главари убивают своих бывших сообщников, которые посягнули на их власть или просто хотели вернуться к легальной жизни. Круговая порука, недоносительство - один из законов преступного мира. В ночлежках существуют не только свой сленг - жаргон - и свой фольклор, но и свои нравы, свои неписанные правила поведения.
Повлияли ли обычаи, этика и мораль венского дна, преступной мафии на "гранитный фундамент" мировоззрения Гитлера? Конечно, повлияли.
Вот известное, много раз цитированное высказывание Гитлера из "Майн Кампф": "Идея борьбы так же стара, как сама жизнь, ибо жизнь сохраняет только тот, кто растаптывает чужую жизнь... В борьбе выигрывает ловкий, а неловкий, слабый проигрывает. Борьба - отец всего... Не по принципам гуманности живёт человек и воцаряется над миром животных, а только с помощью самой жестокой борьбы". А вот цитата из речи Гитлера в 1928 году: "Какой бы цели ни достиг человек в жизни, он достигает её благодаря своей жестокости". Да ведь это просто философия ночлежки! - восклицает Алан Буллок (английский историк, автор двухтомной монографии о Гитлере) - один из немногих историков, серьёзно исследовавших венский период жизни Гитлера. "В той борьбе, которую человек там вёл, каждый трюк, каждая уловка, каждое оружие, каждая хитрость были дозволены, какими бы бессовестными и коварными они ни были", - продолжает Буллок.
Вот что говорил Гитлер в беседе с Раушнингом (бывший приверженец Гитлера, который после 1934 года эмигрировал из Германии и написал известную в своё время книгу "Гитлер мне говорил") о воспитании молодёжи: "Моя педагогика тверда. Слабость должна быть изничтожена. В моих орденских замках подрастает молодёжь, которая ужаснёт мир. Мне нужна молодёжь, жаждущая насилия, власти, никого не боящаяся, страшная... Свободный прекрасный хищный зверь должен сверкать из её глаз... Мне не нужен интеллект. Знания погубили бы мою молодёжь".
Первая мировая война воодушевила не только Гитлера, но и вообще все деклассированные элементы немецкого общества. Она "списала" их грехи и неудачи, открыла перед ними широкие перспективы - во-первых, сулила им обеспеченную жизнь ландскнехтов, во-вторых, возводила вчерашних изгоев в ранг патриотов, защитников отечества, героев, словом, давала им те самые моральные привилегии, которых они были лишены в мирной жизни. Деклассированная прослойка немецкого общества быстрее всех остальных клюнула на шовинистическую, ура-патриотическую пропаганду немецкого империализма. Именно этим и следует объяснить то, что уклонявшийся дотоле от воиской повинности Гитлер сам пришёл на призывной пункт.
"Первое впечатление, которое создаётся о Гитлере, - писал американский журналист Никербокер в годы войны в своей книге "Принадлежит ли будущее Гитлеру?", - это то, что он кажется глуповатым. Когда я впервые услышал его речь в августе 1923 года в цирке Кроне в Мюнхене, я расхохотался. Даже если вы никогда не слышали о нём прежде, вам хотелось сказать: "Он похож на собственную карикатуру". Временами создавалось впечатление, что он всегда ходил с открытым ртом и с отвисшей челюстью. Вид у него был либо вопросительный, либо он сжимал губы так решительно, что опять-таки казался глуповатым".
Другой иностранный журналист - Дьюл - писал, что "тривиальность Гитлера, его усики усыпили бдительность людей". Гитлер, уверял Дьюл, "в отношении своей внешности, манер, жестов, костюмов и поведения отличается исключительной тривиальностью. Он даже говорит на скверном немецком языке, несомненно, к этому человеку трудно было сразу отнестись серьёзно". И далее: "Гитлер выглядит, как миллионы различных "маленьких людей", живущих в этом мире и находящихся в плохой физической форме... Его ноги слишком коротки для торса. По определению Раушнинга, ноги и руки у него непропорциональны... У него обвисшие плечи, впалая грудь, намечающееся брюшко. Ноги слегка искривлены. Он плохо держится на ногах. Походка у него некрасивая, и он проявляет тенденцию выворачивать при ходье носки наружу. Его тёмные густые и тонкие волосы, когда на них падает свет, имеют рыжеватый оттенок... Он всегда страдал от сильной перхоти, следы которой постоянно заметны на его воротнике и плечах... Кожа на лице Гитлера грубая, шероховатая, часто кажется жирной и производит впечатление нездоровой. Глаза он унаследовал от матери, они отличаются серо-сине-зелёным цветом, так что в равной мере наблюдательные люди самым различным образом определяли их цвет, называя все цвета, начиная от лазурного до зелёного и даже "белого". Нос у Гитлера крупный и мясистый. Рот жёсткий. Зубы плохие, вероятно, главным образом от того, что он за ними не следил... в уголках рта собирается слюна, что делает его дикцию неясной.
Сохранилось также описание внешности Гитлера, сделанное в 20-х годах внучкой Рихарда Вагнера Фриделинд: "Это был молодой человек в баварских кожаных штанах, коротких толстых вязаных носках, в рубашке в красно-синюю клетку и в короткой синей куртке, которая, как мешок, висела на нём. Острые скулы выдавались из дряблых, как тесто, щёк... Вид у него был изголодавшийся, но в его взгляде было нечто фанатичное..."
Приведём свидетельство Отто Штрассера, одного из старых соратников Гитлера (Отто Штрассер бежал из Германии в 1934 году, в эмиграции выпустил книгу "Гитлер и я"). Вот что он пишет в своих мемуарах: "Я много раз встречался с Гитлером. Я десятки раз слышал его речи на митингах, в кругу шарфюреров и в узком семейном кругу у моих родителей или в квартире моего брата Грегора Штрассера. Тогда он был просто господином Гитлером и президент рейхсбанка Шахт не называл его "мой фюрер". Тогда ещё без всякого можно было сказать ему "ты бредишь" - и многие из его старых товарищей не раз говорили это.
Никто не ощущал тогда никакой его гипнотической силы. И моя мать, которая частенько давала ему салат или тарелку пончиков, всегда говорила, что он жалкий комедиант.
...Уже цитированный выше Дьюл рассказывает любопытную историю: вскоре после того как Гитлер стал канцлером, в Германии начала распространятся версия, будто Фюрер не имеет ничего общего с тем Гитлером, который организовал национал-социалистическую партию в 20-х годах, писал "Майн кампф" и так далее. Он будто бы всего лишь брат настоящего Адольфа Гитлера. Один из сторожей ландсбергской тюрьмы, в которую Гитлера посадили после провала путча 1923 года, Отто Луркер выпустил книгу под названием "Гитлер за крепостной стеной". В ней он писал, что Гитлер "производил впечатление не совсем нормального человека и упорно требовал свидания с каким-то не то Рудольфом, не то Адольфом, чтобы попросить его о денежной помощи". Из этого Луркер делал вывод, что он знал "не настоящего Гитлера".
Гердт Калов в своей книге "Гитлер - всеобщая немецкая травма" пишет: "Гитлер был гений и, как он достаточно часто говорил сам, художник с ног до головы. Художник, которому вся нация служила для его личного самовыражения... Он был режиссёром, повелевавшим массами, как хором, в духе своих эстетических принципов. Мы были актёрами и статистами в его постановке, этой величайшей из вагнеровских опер всех времён". И далее: "Мировая война была гениальнейшей импровизацией величайшего из диковинных полководцев всех эпох..." А вот как объясняет Калов массовое уничтожение людей в концлагерях: "Миллионы людей были сметены с лица земли... превращены в дым только потому, что режиссёр счёл их уродливыми, недостойными его эстетического мирового театра". Главное, что видит в гитлеризме Калов, - это чудовищную дисгармонию между представлениями ("идеалом") Гитлера и реальностью. Для него Гитлер - это великий безумец, "идеалы" которого нельзя было воплотить в жизнь...
Всё это чистая фантазия! Там, где историк рассматривает личность Гитлера, у него нет решительно никаких оснований считать его гением. Раковые клетки, по отзыву учёных, очень примитивны и даже невзрачны. Это не мешает им уничтожать куда более совершенные клетки мозга. История знала очень много тиранов, сатрапов и абсолютных властителей, мозговой потенциал которых был намного ниже среднего потенциала их подданных. Кто из писателей сказал, что человека, вооружённого мечом, нельзя считать сильнее человека без меча, палача - сильнее жертвы. Гением и великим режиссёром, выражаясь словами Калова, Гитлера сделали реакционные верхи немецкого общества, которые дали ему власть, заводы, тюрьмы, танки, армию.
В 1919 году... Гитлер получил задание: собирать данные для комиссии по расследованию революционной деятельности при 2-м баварском пехотном полку, то есть шпионить за солдатами, которые сочувствовали Советам, и доносить на них офицерам. Сошлёмся на историка из ФРГ Мазера, который с невероятной скрупулёзностью более чем четверть века спустя после крушения гитлеризма собирал факты из личной биографии Гитлера. "С уверенностью можно сказать, - писал Мазер, - что Гитлер получил задание обнаруживать унтер-офицеров и рядовых, которые в пору Советов, созданных в Мюнхене, сочувствовали коммунистическим Советам".
По всей видимости, Гитлер хорошо справился со своим делом. Но это ещё ничего не значило. Людей, готовых на всё, было тогда в Германии достаточно. И, возможно, выполнив эту свою роль осведомителя рейхсвера, он так и не вышел бы на историческую сцену, если бы баварскими войсками не командовал реакцеоннейший генерал фон Эпп, и если бы его ближайшим помощником и политическим советником не был бы капитан Эрнст Рем.
"Рем, - пишет Гросс, - был крайне заинтересован в том, чтобы завербовать побольше людей, которым некуда было деваться после роспуска армии... И вот Рему доложили, что среди демобилизованных солдат есть субъект по имени Адольф Гитлер и этот Гитлер, хоть и полоумный, может ораторствовать в течение часа без перерыва, громя красных, разглагольствуя насчёт "удара ножом в спину" и прославляя старую армию. Единственный его недостаток - скверный немецкий язык, смесь австрийского и баварского диалектов. За две марки в день Гитлер был нанят Ремом в качестве агента по секретным поручениям. Он должен был докладывать шефу всё, что ему удавалось подслушать в казармах".
Рем отправил Гитлера на специальные курсы Рейхсвера, где обучались будущие политические агенты. Окончив курсы, Гитлер стал офицером-воспитателем, не получив, впрочем, офицерского звания. Но обязанности Гитлера остались те же самые, только несколько расширились: его теперь засылали на собрания различных групп, фракций, карликовых партий, чтобы узнать, нужно ли Рейхсверу с ними бороться, или их можно использовать. Кроме того, Гитлеру разрешили публично выступать. И тут он открыл в себе "бесценный дар". В "Майн кампф" есть такие слова: "То, что я в себе раньше не знал, хоть и ощущал по простому наитию, оказалось правдой. Я мог "говорить".