Ускользающая реальность
Так трудно понять, что с тобой происходит. Постоянно приходится строить оси координат и соотносить себя с ними. График, нарисованный синими чернилами, – здесь ты был год назад, здесь находишься сейчас. В какой-то момент начинаешь ощущать себя вне всяких систем – тогда-то и становится труднее всего, поскольку не бывает абсолютного движения – не соотносящегося с неподвижностью или движением в иных направлениях, но в пределах той же плоскости. Т.е. ты можешь двигаться только относительно чего-то, но ничего уже нет, и ты замираешь, поскольку любая затрата сил в такой системе совершенно бессмысленна.
В конце концов, оказываешься внутри длинной воткнутой в землю трубы, где только ты, тесные металлические стены и где-то очень высоко вверху – небо. И двигаться остаётся только вверх – отскочить от планеты, как яблоко ото лба Ньютона (вряд ли можно предположить, что это был абсолютно неупругий удар). Победа над силами притяжения – не только залог открытия космоса, но и себя. Но хватает ли у тебя сил и мужества и ума?
Зерно разрыва сеется в тот момент, когда в первый раз любимая женщина отказывает тебе в близости. Дальше ты перестаешь быть искренним – и маленькая трещина под действием дождя и ветра разрастается между вами. Появляется подспудный страх выказывать свои желания, страх того, что тебе человек нужен больше, чем ты ему. Это начало конца.
Так же и в отношениях с самим собой. Детство кончается в момент первого предательства, а потом ищи-свищи и пробуй вернуть.
Насмотревшись в детстве Штирлица, я копировал его прищур и старался существовать в рамках его логики. Сколькие еще обстоятельства определяют наши поступки, каждый из которых является ключом к будущему всего мира. Действительно, при всей вариативности ход конкретной шахматной партии всегда один-единственный и расположение фигур в дебюте во многом предопределяет позицию в эндшпиле. Любой ход неизбежно приближает окончательный результат, который в масштабах человечества является, конечно, промежуточным, но от этого не менее важен.
Я валяюсь с температурой на своей старой скрипучей софе и то и дело проваливаюсь в навязчивый бред с картинками из школьных учебников английского: «Семья Стоговых имеет дом, автомобиль и собаку». Потом я включаю компьютер, запускаю ICQ и жду того единственного человека, с кем мне хочется поговорить в данный момент. Он не появляется – сказывается разница во времени и моя привычка, в конце концов, рассчитывать только на себя.
Водяной пар, обтачиваемый ветром, создает неповторимый рисунок облаков, вариаций которого может быть бесчисленное множество, но, становясь прошлым, он уже не может быть изменен – всё было именно так и никак иначе.
Так строится жизнь. Из каждого жеста и поворота головы формируется то, что впоследствии вызывает изумление. Путь из пункта А в пункт Б неожиданно приводит тебя в пункт С, который не только не находится в плоскости первых двух точек, но и вероятно вообще в другом измерении. Становишься «летучим голландцем», покинутым собственными мыслями, стремлениями, желаниями, блуждающим в закоулках неведомой и непонятной тебе материи.
Берег пуст, на мелкой красной гальке у бирюзовой воды можно лежать практически бесконечно, пока волны не слижут тебя с поверхности планеты и не превратят в слой ила на большом обтекаемом валуне, притаившемся в глубине бесконечного моря.