Тощая девчушка говорит пухленькой: он считает тебя умной, доброй
Тощая девчушка говорит пухленькой: он считает тебя умной, доброй… — и обе ржут.Чему радуется эта улыбчивая скотина, раздающая рекламки у метро? Рекламная акция, скидки, Стоматология — уже смешно. Деньги дерут почище зубов. И никому дела нет. Сколько у меня осталось? Пяток. Какая-нибудь христианская зануда увидела бы в этом глас божий. Хотя, и на господа это похоже — всюду совать свой нос. А вот если я просто хочу трахнуться… с молоденькой. Что мне за это будет? Вон, какие красавицы по улицам шастают…
— Аркадий Петрович, Вы куда так торопитесь?
— На работу, голубчик, на работу.
— Что-то Вы бледный? Вы не против, если я пристроюсь к Вам? — и двое пожилых мужчин, в недорогих но строгих пальто, пошли рядом, разделённые кожаными портфельчиками (обычное дело для редакционных работников).
— Да… вот, мысли всякие одолели. Надо материал сдавать, литературный обзор за неделю, а писать не о чем. Пошленько и мелко. Что вижу, о том пою. А во-вторых, нехорошо указывать знакомым на их измождённый вид. Это не вежливо.
— Да что Вы говорите?
Мифы добра. Прелесть идеи и досужесть практики. Сказки Чернышевского. «Что делать?»
Февральские метели. О стихах Людмилы Ходынской в московском прочтении.
Воронеж, ворожея, ворожбинка… девочка – метель. Звуки. Стихотворений двадцать…
Я понимаю, что большинство из крупных вещей, который мне мерещились вчера, я уже позабыл.
Взять себя в руки ещё до второго пришествия. Как? Выпихнуть из головы всё лишнее? Произвести селекцию? Беда в том, что это лишнее и есть моя голова. Как только я сосредотачиваюсь на… Искусство без причины?