Основной тезис всей немецкой пропаганды в годы войны
Основной тезис всей немецкой пропаганды в годы войны заключался в том, что Германия не может не победить, поскольку у неё есть такой фюрер, как Гитлер. "Жертвой" этой пропаганды оказался даже Геббельс, который знал всю её кухню, был, можно сказать, шеф-поваром этой кухни. 31 января 1942 года он записал в дневнике: "До тех пор пока Гитлер с нами, можно, в сущности, не иметь никаких забот о дальнейшем развитии. Меня глубоко успокоило, что Фюрер здоров... До тех пор пока сила его духа, сила его мужества может быть введена в бой, с нами не может случиться ничего плохого..."
Мерилом выгоды того или иного режима для класса капиталистов является прибыль. Главный вопрос, интересующий богачей, заключается в том, умножил ли тот или иной строй их экономическую мощь или ослабил её, увеличил ли он её богатства или уменьшил.
Одного этого критерия достаточно, чтобы определить степень выгодности симбиоза между нацистским аппаратом и промышленниками. До сих пор ещё не существует точных подсчётов всей суммы прибылей, полученных немецкими монополиями в годы нацизма. Приходится пользоваться частичными данными и наиболее достоверными оценками. Однако общая картина гигантского обогащения немецких монополистов совершенно ясна. Вот цифры роста доходов, подлежащих налоговому обложению, акционерных обществ (АГ) и обществ с ограниченной ответственностью (ГМБХ) в 1933-41 годах:
ГодыКоличество акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностьюДоходы в миллионах марок1933714061938423343919416266360 Вычисления эти сделаны на основании имперской статистики акционерных обществ, которая публиковалась, к сожалению, лишь до 1941 года. Если же учесть прибыли, полученные в последующие годы, включая прибыли от грабежей оккупированных стран, то получится цифра порядка 100 миллиардов марок. Правда, от 1/4 до 1/3 этой суммы следует отнести к "нормальному" доходу, который использовался в целях расширенного воспроизводства невоенных отраслей промышленности. Но и тогда останется кругленькая сумма в 70 миллиардов марок, которая была прикарманена монополистами.
Первая существенная реорганизация управления промышленностью (как и другими областями экономики Германии) произошла на основании известного "закона о подготовке органического построения народного хозяйства", изданного Гитлером 27 февраля 1934 года. Закон предписывал образовать хозяйственные объединения, которые "должны стать единственными представителями соответсвующих отраслей хозяйства". Первое сообщение об осуществлении закона вышло 27 ноября 1934 года.
Вся экономика Германии была разделена на имперские группы. Центральное место заняла имперская группа промышленности, единственная, в подчинении которой были ещё, так называемые, "главные группы". Наряду с ней были созданы имперские группы ремесла, торговли, банков, страхования и энергетики. Параллельно с этим сохранялась и территориальная структура в управлении хозяйством. Были образованы хозяйственные округа, которые управляли "окружные группы".
Мы теперь располагаем документами, позволяющими проследить ход подготовки этой реорганизации. Из них следует выделить два. Первый - письмо Густава Круппа Гитлеру от 25 апреля 1933 года, то есть всего через 3 месяца после захвата власти нацистами. В нём Крупп излагает свои мысли о необходимой, по его мнению, реорганизации как "имперского союза промышленности", так и хозяйственных объединений в целом. Одновременно он передаёт Гитлеру краткое резюме программных заявлений союза в предыдущие годы, содержащее, в принципе, те же идеи. Крупп сообщает, что президиум "имперского союза промышленности" на чрезвычайном заседании 6 апреля 1933 года решил поручить ему, как председателю союза, провести реорганизацию. Выражая свою готовность к переговорам с Гитлером на эту тему, Крупп пишет: "Вместе с тем доверительно прошу вас и имперское правительство оказать мне помощь в деле реорганизации".
В цеолях реорганизации Крупп сообщает: "...упрощение и рационализация всей системы промышленных объединений... и приведение в соответствие экономических мероприятий, служащих общим интересам нации, с политической целесообразностью". Далее Крупп заявляет: "Политическое развитие Германии полностью соответствует как моим собственным пожеланиям, так и пожеланиям президиума союза". Он просит Гитлера признать его "единственным уполномоченным "союза промышленности" для ведения переговоров с имперским правительством", а также "единственным уполномоченным для решения всех проблем организационного и особенно персонального характера".
Из письма Круппа неопровержимо явствует, что германские промышленники были не "пассивной силой" в деле введения новой системы управления экономикой, а активными организаторами.
Однако действительно ли учитывались пожелания промышленников при окончательном утверждении новой системы? Другой документ говорит о том, что именно их требования легли в основу законов 1934 года. Мы имеем в виду меморандум хозяйственно-политического отдела "имперского сословия германской промышленности" (так после 1933 года именовался "имперский союз промышленности") от 13 февраля 1934 года. В нём сообщается, что, согласно просьбе Круппа, президент "имперского сословия" вместе с имперскими комиссарами (уполномоченными Гитлера по некоторым отраслям хозяйства) "провёл в жизнь все мероприятия, которые оказались необходимыми для того, чтобы привести в соответствие организацию в целом с государственно-политическими потребностями".
Как говорится далее в документах, президент занялся затем "предварительной работой по подготовке сословной структуры" управления промышленностью. 24 июля 1933 года "имперский союз" после согласования с нацистским министерством экономики издал инструкцию, предписывавшую подготовку реорганизации. При сличении гитлеровского закона с проектом "имперского сословия" нетрудно установить, что они построены на одних и тех же идеях. Из важнейших положений, содержавшихся в проекте и вошедших в закон, упомянем сохранение территориального принципа управления промышленностью, введение "принципа фюрерства" (предполагалось, что фюрер "имперского сословия" будет утверждаться специальными приказом министра экономики), признание правительством самостоятельной роли и полномочий "имперского сословия" и его групп, создание центрального органа по управлению всей экономикой, который координировал бы работу различных отраслей промышленности, торговли, ремесла.
Итак, фактом является то, что промышленники сами подготовили реорганизацию 1934 года, обеспечив себе ведущую роль в новой системе. Нельзя отрицать усиление вмешательства государства в экономику страны в период нацистского господства (что является выражением государственно-монополистического характера его социальной структуры), но, в то же время, следует отметить и обратное явление: усиление влияния промышленников во все государственные дела, касавшиеся экономической политики. Новая система сочетала в себе обо эти стороны.
Вторая крупная реорганизация управления экономикой произошла уже во время войны в 1939-40 годах. Тогда было образовано имперское министерство вооружений и боеприпасов, которое, в свою очередь, создало новые объединения промышленников (в частности, так называемые, "ринги"). Новые объединения суещствовали параллельно со старыми. Но в этом параллелизме также был свой смысл с точки зрения промышленников.
Документы говорят, что новая реорганизация была предпринята по прямому требованию промышленников. Деятельность министерства вооружения и боеприпасов протекала - во всяком случае, в первые годы его существования - не только в тесном контакте, но и под непосредственным воздействием объединений промышленников. Когда во главе министерства стал Шпеер, оно превратилось в мощную опору монополистов, так как в лице Шпеера они получили в нацистской верхушке прямого защитника их интересов. Именно Шпеер спас некоторых видных промышленников от расправы гестапо, когда было раскрыто их участие в заговоре 20 июля 1944 года.
Сохранилось письмо Шпеера представителю Гиммлера в ставке Фюрера, группенфюреру СС Фегелейну от 20 августа 1944 года, в котором он решительно выступает против привлечения к ответственности ряда крупных промышленников. Речь идёт об известных монополистах Феглере, Бюхере, Раше, Майере и других, фамилии которых были названы одним из руководителей заговора против Гитлера в 1944 году Герделером. "Генерал-директор Феглер, - пишет, в частности, Шпеер, - известен своей активной поддержкой военной промышленности и своими ценными советами, которые он давал до самого последнего времени. Тайный советник Бюхер с огромной энергией всегда выступал за тотальную мобилизацию электропромышленности на нужды вооружения, является моим близким сотрудником, членом моего совета по вооружению". В результате этого заступничества промышленники оказались единственной прослойкой, которая (за редкими исключениями) не подверглась суровой каре гестапо.
Из крупных промышленников, замешанных в заговоре 20 июля 1944 года, пострадал лишь один - Венцель-Тейченталь, которого нацисты приговорили к смертной казни.
Окончательно вся система руководства экономикой Третьего Рейха сложилась только к 1943 году. Его и можно считать кульминационным пунктом процесса сращивания государства с монополиями в Германии.
Вот список лиц, которые возглавляли наиболее важные имперскеи объединения, главные комитеты и "ринги":
Имперское объединение железа. Председатель Герман Рехлинг (глава концерна), первый заместитель Альфрид Крупп, второй заместитель Вальтер Роланд ("Ферейнигте штальверке").
Имперское объединение угля. Председатель Пауль Плейгер (глава концерна "Герман Геринг-верке"), первый заместитель Генрих Ниссельман (концерн "Пройсаг"), члены руководства Фридрих Флик, Эрнст Тенгельман, Альфрид Крупп.
Главные комитеты. Вооружения - Артур Тикс ("Фейрейнигте штальверке"); по военному судостроению - Рудольф Блом (концерн "Блом унд Фосс"); по оборудованию самолётов - Ганс Гейне (АЭГ); по средствам связи - Вильгельм Цанген.
"Ринги". Железо - Герман Рехлинг; электротехника - Фридрих Люшен ("Сименс") и так далее.
Документами доказано, что роль эти и других магнатов промышленности отнюдь не ограничивалась исполнением приказов Гитлера (что, кстати, само по себе делало их соучастниками агрессивных, грабительских актов нацистского государства). Так, например, уже в марте 1935 года концерн "ИГ Фарберниндустри" предложил разработать мобилизационный план для промышленности на случай войны. В меморандуме, адресованном военному министерству, говорилось о необходимости "включить всю промышленность, транспорт, мелкие предприятия и ремесленников, а также сельское хозяйство в рамки всеохватывающей системы военной экономики". Там же говорилось о том, что настало время составить как общий "хозяйственно-мобилизационный" план, так и план для каждого промышленного предприятия.
17 августа 1936 года Рехлинг направил Гитлеру свой известный меморандум, озаглавленный "Предложения для подготовки к войне и их проведение в жизнь". В нём были перечислены конкретные мероприятия, направленные на переключений всей экономики Германии на военные рельсы.
Интересно сопоставить некоторые мысли, высказанные Рехлингом, с точкой зрения Гитлера, которая была им изложена в меморандуме от 26 августа 1936 года о четырёхлетнем плане.
Рехлинг писал: "Вывод из моих соображений таков: война почти неминуема; важен вопрос лишь о том, когда она возникнет... Во всяком случае, мы должны считаться с таким конфликтом и всеми средствами готовиться к нему, ибо война будет борьбой за наше существование".
А вот что писал 9 дней спустя Гитлер: "Цель этого меморандума заключается не в том, чтобы заниматься пророчеством относительно срока, когда положение в Европе приведёт к открытому кризису. В этих строках я хотел бы выразить своё убеждение в том, что кризиса не миновать, что он наступит, и что Германия обязана обеспечить своё существование в этой катастрофе всеми доступными ей средствами".
После начала войны промышленники во многих случаях брали на себя ведущую роль в освоении оккупированных территорий. Документы, имеющиеся в распоряжении историков на этот счёт, необозримы. Возьмём хотя бы протокол заседания большого совета "имперской группы промышленности" 3 октября 1940 года, посвящённый вопросам создания "европейского хозяйственного пространства". На заседании выступил нацистский функционер Густав Штюттерер и сказал о роли промышленников: "Господа! Из моих рассуждений насчёт этой проблемы вы должны сделать вывод, что мы представляем себе создание большого европейского экономического пространства, в основном, как результат инициативы самих промышленников... То, что мы при этом будем помогать вам и направлять развитие событий, - само собой разумеется. Но я хотел бы здесь с особой настойчивостью подчеркнуть, что большое европейское пространство является делом самих промышленников". Монополист Вильгельм Цанген заявил в ответ: "Если вы считаете, что это управление (экономическим пространством Европы. - Авт.) должно осуществляться без вашего вмешательства в решение экономических проблем, как вы только что об этом сказали, вы, как и до сих пор, будете иметь нашу полную поддержку".
Промышленники играли ведущую роль и в присвоении советских промышленных предприятий, и в грабеже собственности СССР. 29 апреля 1941 года состоялось совещание у Гитлера, посвящённое "экономическому освоению" советских территорий после нападения на СССР. На нём был создан специальный "экономический штаб Ольденбург" под руководством генерал-лейтенанта Шуберта. Он делился на 5 "хозяйственных инспекций", 23 "хозяйственных команды" и 12 "внешних представительств", которые должны были взять на себя управление экономикой советских оккупированных территорий. Во всех этих инспекциях, командах и представительствах хозяйничали крупные монополисты и их уполномоченные. Вот краткая запись итогов заседания статс-секретарей, созванного "экономическим штабом Ольденбург" 2 мая 1941 года: "1. Войну можно будет продолжать лишь в том случае, если на третьем году весь вермахт будет питаться за счёт продовольствия из России. 2. Нет сомнения, что при этом миллионы людей в самой России умрут от голода, так как мы выкачаем из страны всё, что нам необходимо".
Следовало бы специально отметить роль германских банкиров в создании гитлеровской военной машины и осуществлении нацистской агрессии. Приведём лишь отрывок из допроса Курта фон Шредера, совладельца известного банковского дома Штейна, на Нюрнбергском процессе.
"Вопрос. Имели ли, по вашему мнению, крупные берлинские банки большое влияние и осуществляли ли они контроль над экономической жизнью страны и над германским правительством?
Ответ. Имели даже слишком большое! Особенно в последние годы влияние крупных банков на германскую промышленность достигло таких размеров, что вряд ли существовала область промышленного производства, которая не находилась бы под их контролем.
Вопрос. Не оказывали ли крупные банки... огромное воздействие на партию, поскольку партия играла в Германии господствующую роль и в решающей степени контролировала правительство?
Ответ. Они оказывали колоссальное воздействие на партию и правительство. Де-факто крупные банки были тогда вторым правительством".
Западногерманский историк Герт Шефер, указывает, что в нацистской Германии наметилась явная тенденция к слиянию власти финансовой олигархии с нацистской партийной бюрократией. "Маленькая группа могущественных монополистов, - пишет Франц Нейман, - всё больше сращивалась с группой партийных руководителей, образуя единый блок, который владел как орудиями производства, так и орудиями власти". Симбиоз этот, по мнению Герта Шефера, привёл к "единой системе власти и угнетения" в гитлеровской Германии.
Прямое несогласие промышленников с Гитлером возникло лишь на последнем этапе войны, когда явственно замаячил призрак разгрома нацизма. А особенно в последние месяцы в связи с, так называемым, "приказом Нерона" о разрушении всех важных промышленных объектов в районах Германии, откуда вынуждены были отступать германские войска. Приказ этот был издан Гитлером 19 марта 1945 года и прямо покушался на святая святых - собственность крупных монополистов. Осуществить его - значило лишить монополии их базы в послевоенное время.
И тут промышленники проявили твёрдость. Против приказа открыто запротествовал Альберт Шпеер. 29 марта он направил Гитлеру письмо, в котором писал: "Я не могу верить в успех нашего доброго дела, если мы в эти решающие месяцы одновременно будем разрушать основы существования нашего народа. Прошу поэтому, чтобы вы отказались от этого акта вандализма. Военные удары, обрушившиеся на Германию в последние недели, потрясли её до основания. Теперь уже не в нашей власти определить, куда повернётся судьба".
Насколько нам известно, это единственный случай, когда крупный нацистский чиновник в письменной форме выразил своё несогласие с Фюрером и потребовал от него отмены принятого решения. Такая дерзость могла окончиться лишь одним - смертным приговором. Но министр не был наказан. Гитлер закрыл глаза на его письмо. И Шпеер получил возможность действовать в противовес указанию Фюрера, саботируя выполнение его приказа.
Сильнее и хитрее Фюрера промышленники оказались и в другом важном вопросе - в деле планирования на послевоенное время. В то время как в 1943-45 годах Гитлер продолжал строить прожекты создания европейской и даже мировой нацистской империи, крупные промышленники втихомолку лелеяли совсем иные планы - они намеревались сохранить своё господство после поражения Германии. Некий штурмбаннфюрер СС Бакхауз писал 26 августа 1944 года личному референту Гиммлера штандартенфюреру СС Брандту: "Имперский уполномоченный Беренс позавчера был в гостях у доктора Унгевиттера из имперской группы химии. Унгевиттер рассказал ему о некоторых практических шагах крупных концернов, которые, по моему мнению, являются прямой изменой родине. В частности, Унгевиттер утверждал, что крупные промышленные фирмы, пренебрегая задачами военного производства, переключаются на мирную продукцию, и что ведущие люди в промышленности выступают против Фюрера". Ссылаясь далее на беседу одной старой национал-социалистки с руководящим деятелем фирмы "Винтерсхалль" Вертманом, Бакхауз продолжал: "Директор Вертман открыто заявил ей, что промышленники считают войну проигранной, и что нынешнее государство рухнет. Поэтому они стремятся уже теперь завязать связи с заграницей".
Более подробные сведения о работе ведущих монополий в области послевоенного планирования сообщил заместитель председателя имперской группы сталелитейной промышлнности Шталь группенфюреру СС Олендорфу 13 декабря 1944 года. Он указал, что с согласия Олендорфа "узкий рабочий кружок" в имперской группе занялся составлением широкой программы деятельности монополий после войны. Шталь подробно перечислись круг проблем, которыми занимался "рабочий кружок".
В стране, где любое высказывание о возможном поражении, каралось смертной казнью, ведущие монополии активно занимались подготовкой программ на случай крушения нацистского рейха, причём органы безопасности были об этом прекрасно информированы. Более того, дело не ограничивалось составлением меморандумов. 10 августа 1944 года в Страсбурге состоялась тайна конференция представителей ведущих монополий, на которой были согласованы послевоенные планы промышленников. На конференции присутствовали представители фирм Круппа, Рехлинга, "Броун-Бовери", "Рейнметалл-Борзиг", Тиссена, Мессершмитта и других. Ораторы прямо говорили о мерах, вытекавших из неизбежного поражения Германии. А в это время нацисты гнали на убой сотни тысяч людей и вводили всё новые и новые ограничения и террористические меры в тылу, выдвинув очередной лозунг: "Колёса должны вращаться для победы".
Гитлер добился в значительной мере того, о чём он говорил в одном из своих выступлений перед сотрудниками прессы: "Представить события в таком свете, чтобы внутренний голос самого народа постепенно начал призывать к применению силы".
В исторической литературе гитлеровская внешняя политика с 1933 по 1935 год получила наименование политики "мнимого миролюбия". Насколько умело Гитлер проводил её, видно из того, что ему удалось убедить в своём искреннем внешнеполитическом пацифизме двух таких опытных и хитрых государственных деятелей, как лейбористский лидер Лэнсбери и бывший премьер-министр Британии либерал Ллойд-Джордж. Лэнсбери нанёс визит Гитлеру и имел с ним беседу о возможностях "мирного перераспределения" источников сырья на земном шаре. Беседа лейбориста с обер-нацистом была использована нацистской пропагандой для шумной рекламы "мирных устремлений" гитлеровского режима. Ллойд-Джордж пошёл ещё дальше - он несколько раз публично выступал в защиту нацистских требований, заверяя общественное мнение, будто Гитлер добивается лишь "равноправия" Германии.
Дальнейшее участие в переговорах по разоружению, а тем более подписание конвенции, предложенной Британией, объявил Гитлер своему кабинету министров, ограничило бы свободу действий Германии. Особенно пугало Гитлера то, что конвенция предусматривала контроль над вооружениями. "Германия не может позволить себе роскошь подписать такой договор, - заявил он. - Поэтому необходимо провалить проект и взорвать, тем самым, всю конференцию по разоружению. При создавшихся обстоятельствах мы должны решиться на какие-то действия. Путь переговоров сейчас закрыт". Гитлер предложил покинуть конференцию и выйти из Лиги наций. "В нынешнем положении, - продолжал он, - наша позиция может быть усилена тем, что мы одновременно распустим рейхстаг, назначим новые выборы и призовём народ путём референдума высказаться за миролюбивую политику правительства. Этими мерами мы лишим весь остальной мир возможности обвинить Германию в проведении агрессивной политики. Такое поведение даст нам, кроме того, возможность привлечь внимание мира к совершенно иным событиям". К этому Гитлер добавил фразу, которая в его устах звучала весьма странно, и которую в дальнейшем ему уже не приходилось повторять. "Имперский канцлер просит (!) членов имперского правительства согласиться с предложенными мерами".
Единственное, чего боявлся Гитлер, это того, что западные страны разгадают его довольно нехитрую тактику и призовут Германию к порядку. На заседании Кабинета он предупреждал, что следует ожидать санкций со стороны Британии и Франции. Только так можно было объяснить отданный Бломбергом по указанию Гитлера приказ армии. В приказе говорилось: "В первую очередь, следует ждать оккупации некоторых немецких территорий". "Имперское правительство, - было написано далее, - независимо от шансов на успех окажет вооружённое сопротивление местного масштаба". Но никаких санкций против Германии не последовало.
Уступчивость Запада объяснялась, конечно, отнюдь не легковерностью. Поистине олимпийское спокойствие, которое проявили в это время западно-европейские политики, было вызвано их желанием руками Гитлера расправиться с коммунизмом, натравить нацистов на СССР. Британию и Францию привлекал антикоммунизм Гитлера, и, надо сказать, Гитлер ловко использовал эту ахиллесову пяту своих весьма коварных, умудрённых опытом противников.
В порыве откровенности Гитлер сказал в кругу видных военных ещё в феврале 1933 года: "Самым опасным для нас временем будет период создания вермахта. Вот когда мы узнаем, есть ли во Франции государственные деятели. Если есть, они не дадут нам времени и нападут на нас сами..."
Во время процесса Круппа и заправил "ИГ Фарбениндустри", состоявшегося в американской зоне оккупации после второй мировой войны, выяснились некоторые любопытные детали практики перевооружения. Так, например, Крупп заявил, что большинство пушек, которые гитлеровская армия применила на полях сражений в 1939-41 годах до нападения на СССР, было произведено уже к концу 1933 года.
Военная промышленность быстро набирала темпы - производство оружия росло не по дням, а по часам, и вместе с ним росли баснословные прибыли концерном. Монополистам не на что было жаловаться: Гитлер выполнял и перевыполнял свои обещания. Доходы концерна Круппа, например, за 2 года "мнимого миролюбия" почти удвоились (со 118 миллионов марок до 232 миллионов марок); за следующую пятилетку, то есть до 1940 года, они выросли ещё почти в два раза (до 421 миллиона марок). Чистая прибыль концерна "Ферейнигте штальверке" возросла почти в 4 раза (с 6,2 до 21 миллиона марок).
Вопреки советам всех финансовых экспертов, предсказывавших экономическую катастрофу Третьего Рейха, Фюрер беззастенчиво увеличивал государственный долг, выколачивая средства для перевооружения. Он играл ва-банк. Вот некоторые цифры, дающие представление об этой авантюре: задолженность Германии составила в конце 1932 года 8,5 миллиардов марок, в 1939 году - 47,3 миллиарда марок (то есть выросла почти в 6 раз!), а концу войны - 387 миллиардов марок. Расходы на вооружение за первые два года правления Гитлера достигли около 6 миллиардов марок, а в одном лишь 1938-39 финансовом году выросли до 18,4 миллиарда марок. Это составило 58% всех бюджетных расходов Германии.
Гитлер шёл к финансовой пропасти сознательно - перед ним маячила ясная цель: война. А война, говорил он, всё спишет. Повторяем, это была сознательная политика на грани катастрофы, и затрагивала она отнюдь не только финансы, но и всю государственную жизнь в целом.
Вот каким образом сам Гитлер сформулировал принципы этой беспрецедентной политики в одной из своих "застольных бесед". "Точно так же, как в тот период (имеется в виду 1932 год, канун захвата власти) я подписывал долговые обязательства национал-социалистической партии, полностью сознавая, что если борьба НСДАП не увенчается успехом, все мы погибли, так и сегодня я подписываю долговые обязательства Германии, твёрдо веря в нашу победу и будучи убеждён, что если мы не выиграем войну, всё и так пойдёт прахом, и что в этом случае, чем больше долгов, тем лучше".