Не было и нет справедливых войн
[Tags|ВОВ, культ "победы"]Автор статьи принадлежит к поколению, чьи родители в полной мере прошли через тяготы Второй мировой войны, а их близкие почти все погибли на фронте или во время ленинградской блокады. Естественно, что в доме часто вспоминали о войне. Довольно рано я заметил, что рассказы участников событий сильно отличаются от того, говорится в исторических книгах, фильмах и телевизионных передачах.
Позднее, по прочтении книг, изданных в других странах, открылась еще одна, третья, картина. Три истории противоречили друг другу во всем, кроме оценки преступной природы нацистского режима. Ее не отрицали даже бывшие гитлеровские генералы. Вопреки распространенному в России мнению, итоги II Мировой войны нигде в мире вслух не оспариваются. Если не считать маргинальных неонацистких сайтов в Интернете, на эту тему публично высказывают неудовольствие разве что в Индии и некоторых арабских странах.
Практически все западные источники согласны в одном: то, что происходило в Европе и на зависимых от нее территориях в 1914 – 1945 годах, было общим несчастьем, тридцатилетним противоестественным отклонением от нормального хода истории. Трагической кульминацией этой катастрофы стала II Мировая война. «Все становилось лучше и лучше. В таком мире я был рожден. Внезапно и неожиданно, в одно утро 1914 года, все пришло к концу» - вспоминал бывший британский премьер-министр Гарольд Макмиллан [сноска: Macmillan at Yale. Reflects on Changes. The New York Times, 23.11.1980 p.51]. О том же писал и первый канцлер ФРГ Конрад Аденауэр: «…до 1914 года на этой земле были мир, покой и безопасность… С 1914 года из жизни людей исчезли и безопасность, и спокойствие» [The West Parker, Cleveland, Ohio, 20. 01. 1966, p. 1].
Европа бесконечно дорожит столь дорого доставшимся ее народам пониманием того, что высшей абсолютной ценностью является не державное величие и не государственные интересы, а каждая отдельно взятая человеческая жизнь. Единственный способ жить дальше по осмыслению итогов II Мировой войны жителям демократических стран видится в невосприимчивости к оборонному сознанию, имперской идеологии как таковой. Собственно, ради этого возник Европейский Союз. Его появление, наконец, сделало обе мировые войны предметом внимания историков, а не политиков.
Четверть века назад казалось, что к пониманию того же идет и наша страна. «Человечество начинает осознавать, что оно отвоевалось» - заявил тогда в Вашингтоне Михаил Горбачев. Казалось бы, и у нас интерес к событиям почти семидесятилетней давности должен постепенно смещаться в сторону протокольного возложения венков к памятникам и научных изысканий. Но для этого требуется общественный консенсус по отношению к общему прошлому и будущему. Такое согласие имеется в европейских странах, включая даже Польшу, где война коснулась буквально каждой семьи и оставила воспоминания о себе ничуть не менее тяжелые, чем в России. В нашей стране подобного консенсуса нет. Поэтому события войны у нас являются объектом не только исторических исследований, но и политической публицистики, в которой события и человеческие поступки минувшей исторической эпохи поневоле оцениваются с позиций сегодняшнего дня.
Те, кто бывает по западную сторону российской границы, видят идеальную сохранность почти никем не посещаемых военных монументов и мемориальных захоронений. В России безобразное состояние таких памятников сочетается с регулярным проведением вокруг них многолюдных экзальтированных мероприятий. Чем дальше уходит война, тем помпезнее и фальшивее становятся церемонии по поводу ее годовщин. Чуть ли не единственное важное связанное с этим государственное дело - принятие пакета законов о повышенном пенсионном обеспечении участников войны, было сделано в первую половину трудных 1990-х. А вот апофеоз юбилейной помпезности и фальши наступил в куда как более благополучные 2000-е. К счастью, среди живых участников событий это нравится далеко не всем.
ЗАПИСКИ СЕРЖАНТА
Вынесенная в подзаголовок цитата заимствована из воспоминаний члена-корреспондента Академии Художеств Н.Никулина. [Никулин Н.Н. Воспоминания о войне. СПб., Издательство Государственного Эрмитажа. 2007. 241 с.]. Автор книги, призванный на фронт прямо со школьной скамьи, сразу же оказался в самом пекле кровавых боев на Волховском фронте, возле станции Погостье. Там, примерно в одних и тех же местах, он воевал с конца 1941 по начало 1944 года, а потом с боями дошел до Берлина, получив четыре ранения и несколько боевых орденов.
Очень редко бывает так, что произведение, изначально не предназначенное автором для печати, приобретает общественную значимость. Фронтовые воспоминания отставного сержанта ранее публиковались лишь отрывками на страницах газет. Тем не менее, 30-летняя самостоятельная жизнь рукописи сделала ее достаточно широко известной. По словам директора музея Михаила Пиотровского «тихий и утонченный профессор выступает как жесткий и жестокий мемуарист. Он написал книгу о Войне. Книгу суровую и страшную. Читать ее больно. Больно потому, что в ней очень неприятная, правда».
Солдатские воспоминания – нетипичный вид исторической литературы: «Обычно войны затевали те, кому они меньше всего угрожали: феодалы, короли, министры, политики, финансисты и генералы. В тиши кабинетов они строили планы, а потом, когда все заканчивалось, писали воспоминания, прославляя свои доблести и оправдывая неудачи. Большинство военных мемуаров восхваляют саму идею войны и тем самым создают предпосылки для новых военных замыслов. Тот же, кто расплачивается за все, гибнет под пулями, реализуя замыслы генералов, тот, кому война абсолютно не нужна, обычно мемуаров не пишет». Молодые люди, попавшие на фронт, выросли уже после Гражданской войны. Коллективизация не затронула население крупных городов, да и политические репрессии коснулись далеко не всех. (О голодоморе 1930-х мой покойный отец, например, впервые услышал на Юго-Западном фронте от украинцев-однополчан. Дело было летом 1942 года когда, в обход почтовой цензуры, до него дошли вести о судьбе оставшихся в Ленинграде родственников. Выражая сочувствие, сослуживцы делились с ним собственными отроческими воспоминаниями.) Большинство новобранцев верило Сталину несопоставимо больше, чем сейчас их сверстники верят руководству России. Они были убеждены в боеспособности армии и профессионализме ее командиров. Что же их ожидало?
Неподготовленная к войне, потерявшая в предвоенном терроре более 40 тысяч офицеров и генералов, Красная армия расплачивалась тем, чего в России никто никогда не берег: «Солдаты всегда были навозом. Особенно в нашей великой державе и особенно при социализме. [...] Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство, и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат».
Замечено, что самые нелицеприятные воспоминания о войне сохранили те ветераны, у которых, подобно Н.Никулину потом состоялись успешные «гражданские» биографии. Многие из них искренне хотели бы отделаться от призрака войны, которая, как заметил на склоне лет бывший морской пехотинец и известный поэт Григорий Поженян, «и живым, и мертвым надоела». Но для миллионов других наших соотечественников пережитый в юности кровавый кошмар так и остался единственным ярким воспоминанием за всю их безрадостную жизнь.
Бывший сержант Никулин - человек высокой культуры и художественного вкуса. «Хранитель прекрасного и знаток высоких ценностей – пишет в предисловии Михаил Пиотровский – он особо остро и точно воспринимает ужасы и глупости войны. И рассказывает о них с точки зрения мировой культуры». Эта книга – не о героических подвигах, а о том, как отвратительна любая война. Даже если ее называют Великой Отечественной: «…я обратился к бумаге – пишет автор - чтобы выскрести из закоулков памяти глубоко засевшую там мерзость, муть и свинство, чтобы освободиться от угнетавших меня воспоминаний». Проза Н.Никулина образна, точна и безжалостна: «Война – самое большое свинство, которое когда-либо изобрел род человеческий […] война всегда была подлостью, а армия, инструмент убийства – орудием зла. Нет, и не было войн справедливых, все они, как бы их ни оправдывали – античеловечны». По уровню воздействия на читателя эта книга стоит в ряду с лучшими антивоенными произведениями мировой литературы. Заслуженное место таких книг - в школьных программах и хрестоматиях. Тогда всем станет ясно, что воспитание подрастающего поколения бывает военным, а бывает – патриотическим, но эти слова ни в коем случае не следует писать через дефис.
Статьи :: ИНГРИЯ.инфо