Игры со Смертью (выживательное)
Машина, громко ухая в напитанное удовлетворением лето, едет, оставляя позади себя душное облако пыли. Кисло воняет журчащая среди мусора в овраге, говнотечка. Сегодня она ярко - зеленого цвета, как ирокез у одиозного панка. Бывает, жижа наливается голубизной, пытаясь хоть так соответствовать своему гордому названию - ручей Хрустальный.Стая голубей сорвалась с переполненных мусорных баков, хлопки их крыльев звучат, как аплодисменты горластому акыну, ревущему из динамиков в салоне убитой тачки, со скрежетом днища взбирающейся на бетонную плиту мостика через ручей Хрустальный.
- Гуляй, пока гуляется! Бухай, пока бухается!
Собираю слюну, чтобы харкнуть через перила мостика в цветные стоки - рот и нос набиты пылью. Мысли о том, что пожрать на завтра, уставшими от лая собаками притихли в нагретом жарой черепе.
Судьба часто подбрасывает нам под ноги камни. Как последний шанс, споктнувшись, разбить бестолковку, и сев на днище, спросить в Небо - а чо я туды поперси?
Этот знаковый случай прыщом вскочил в мозгах не просто так, а в затейливой связи с так называемым "сюрвайвом" или выживанием, и прочим личностным развитием уверенных в себе индивидов.
В силу ряда обстоятельств, эти молодые и сильные, могут безнаказанно удовлетворять две основные потребности человека - набить живот и упасть в койку с какой нибудь самкой.
Силы, так и не растраченные на поиск зверья и загон текущей сучки, бурлят и клокочут в нетронутых пока еще временем телах.
Тоска тела по опасности добывания пищи, по вспышкам ярости и запаху крови, по ощущению на левом плече Ее ледяной длани, пробивает гормональный заслон и терзает застоявшийся в холостом режиме, мозг.
Потребность сжечь ресурсы организма и неудовлетворение травоядной жизнью, офорется в стремлении доказать - "а чо, я типа опа, могу"!
И молодежь, чью кровь еще не остудили темные воды Стикса, отправляется вслед зову природы. Намазавшись гелями от комаров, набив непромокаемые рюкзаки консервами, скачав свежие GPS карты, они уверенно мнут реликтовый папоротник подошвами берцев с мембранной прошивкой.
В их сознании живут и говорят вернуться, теплые клетушки с ярким светом, канализацией и горячей водой. Каждый осознает, что прогулка абсолютно безопасна. На сколько б дней и километров она не растянулась.
Потому что в их руках нету главного атрибута выживания - оружия.
Еда и вода в рюкзаках - не последняя. Медикаменты, если и есть, не экстренный ремнабор для штопки ран, с обезболивающим и нитками.
И главное - нет оружия.
Оружие, это не самый модный заграничный нож, из космической стали.
Это инструмент для убивания. Хоть обожженный кол, хоть обломок пилы. Но в него обязательно вселяется воля хозяина пустить кровь любому, кто встанет между едой и водой. Между человеком и самой жизнью.
Без оружия, любое движение - это прогулка.
Игры сытых зверят в жизнь, подобны сжиганию сопутствующего газа на добыче - красиво, но бессмысленно. Как фарисейские золотники, бросаемые в жертвенницу храма под рев трубный, они пусты и незначимы - ведь идут от избытка.
Нерастраченные на спор с Ней силы, ничем не вернуть. Пока гуляется, можно и погулять - чувствуя себя неуязвимым, уверенным и сильным. Смотреть свысока на разбитые лбы тех, кто спотыкался о разбросанные камни.
Но жизнь, это не забавная возня в песочнице. Рано или поздно (что чаще всего), Она заставит из песочницы выйти, и тогда мир предстанет таким, как есть. Огромной стройкой, где нечто титаническое и пугающее, вращается, движется и не умолкает. И перепуганный ребенок, слепо фокусируя глазки, пойдет по этой стройке, ловя то кирпич на голову, то залазя в бетон ногами.
Тогда и начнутся фразы про ценность жизни и здоровья, размеренного быта и спокойного отдыха. Прогулял. Пробухал. Песня хриплого акына будет вызывать судорогу лица не хуже, чем запах ручья Хрустальный. Остатки мозгов, не спаленные водкой и наркотиками, затрепещут проснувшейся меж стеклами бабочкой. Пытаясь вспомнить обрывки слухов о Путях По Стройке, где можно ходить без химзащиты и даже без каски.
Уйдут желания кому то что то доказать. Да и себе тоже доказывать станет нечего. Взглянув на уходящие в бесконечность этажи стройки, вздрогнув от прохватившего холода, понимаешь, кто ты в масштабе этого всего. И насколько ты крут. А если вдруг, бедняга забредет в Биоцех, узнает нечто страшное, погуляв вдоль банок с запчастями. Что оказывается, его не существует. Что он не уникален. И даже не банален. Просто набор запчастей, бездушно плывущих по ленте конвейера. Что его нет, как нет и не существует синего тельца цыпленка -бройлера в пластмассовом лотке.
И Она лишь грустно и понимающе улыбнется на застрявший меж губ вопль. И в который раз удержится от ласкового вопроса - нагулялся? Доказал?
Бывает и по другому - Она дарует понравившимся поцелуй, и холод вечных губ выжигает искры праздного веселья, лишая и прогулок по лесу, и пьяного смеха в обьятиях горячей подружки. Но зато, сквозь затертое полотно, отмечанному будут видны движущиеся колоссы и бесконечные ряды чанов с набухшими запчастями, и даже, порой, того невыразимого, что выше Стройки.
Взопревшие ступни ласкает накаленный приморский воздух. Гуляющие туристы огибают деревянную лавку, на которой я вытянулся, сняв тяжелые берцы с прошивкой из мембранной ткани. Гудят уставшие от рюкзака плечи, черная майка, просыхая, красится белыми соляными разводами, похожими на морские барашки. Вскрытая консерва - это целый мир, и я пронзаю этот мир лезвием ножа. Яркая вспышка, сорвавшись с полированной стали, бьет в глаза. Внутри многажды испытанное во сне ощущение полета. Но сейчас не до этого - в моих руках, целый мир. Месяц назад я ушел из дома, и снова не знаю, куда пойти.
Воспоминания гаснут, и с грустной улыбкой я отправляю в рот белые колесики таблеток.Tags: глупости, жизнь, молодежь, молодость, смерть