Гитлер нередко рассказывал о своей молодости в "Ма
Гитлер нередко рассказывал о своей молодости в "Майн Кампф" и в "Застольных беседах" (Генри Пикер, чиновник канцелярии Бормана, некоторое время стенографировал беседы Фюрера; изданная на этой основе книга "Застольные беседы Гитлера" дала уникальный материал о самом Фюрере и о нравах, царивших при его "дворе"), и просто в беседах со своими приближёнными. Но его воспоминания могут служить разве только иллюстрацией того, как он приукрашивал свою жизнь, подгонял прошлое к тому образу "сильной личности", "гения", "мудрого фюрера", который был создан им самим и его пропагандой Это как бы спроецированная в прошлое жизнь, "модель фюрера немецкой нации", каким он должен был предстать в глазах населения Третьего Рейха.
Для исследователя именно в заурядности облика Гитлера в первые 30 лет его жизни скрывается одно важное обстоятельство: жизнь Гитлера, его личные качества не могут служить объяснением его политической карьеры, как это пытаются изобразить, особенно в последние годы, на Западе. Феномен Гитлера - не феномен личности, а феномен политический и социальный. Можно сказать, феномен машинно-бездушной, жестокой цивилизации, но уж никак не феномен индивидуальности.
В первой трети 20 века в Германии была установлена система, именуемая национал-социализмом. Неотъемлемой особенностью этой системы было то, что у неё должен быть свой гений, фюрер, персонифицированный идеал, кумир, идол, божество. Без этого не могли крутиться колёса государственной машины национал-социализма. Мог ли стать этим идолом, богом, фюрером другой человек? Скажем, Рем, Штрассер или Геринг? На наш взгляд, это праздный вопрос. Идолом, фюрером этой системы стал Гитлер. Но так же, как вся эта система была создана в результате рокового стечения обстоятельств, случайных и не случайных, субъективных и объективных факторов, с помощью множества конкретных лиц - партийных функционеров, пропагандистов, палачей, аристократов и промышленников-мультимиллионеров, генералов и уголовников, юнкеров и недоучившихся философов, точно так же был создан и Гитлер, тот Гитлер, который вошёл в историю.
Люди, присутствовавшие на Нюрнбергском процессе, и письменно и устно заявляли, что одним из самых потрясающих впечатлений этого многомесячного процесса было несоответствие между ничтожностью обвиняемых и грандиозностью зла, которое они совершили.
Попытка переворота, предпринятая нацистами в 1923 году, то есть за десять лет до их прихода к власти, вошла в историю под названием "пивной путч". Вообще слово "пивная" фигурирует в летописи нацистского движения очень часто. Первое собрание будущей нацистской партии с участием Гитлера произошло в пивной Штернеке. Первые массовые нацистские митинги, на которых выступал Гитлер, состоялись в пивной Хофбройхаузкеллере, то есть в одной из самых больших мюнхенских пивных. Дальнейшие события в жизни национал-социалистической партии связаны с пивной Бюргербройкеллер, другой известной пивной Мюнхена. Впоследствии в парадном зале Бюргербройкеллера проводились ежегодные встречи "старых бойцов", и пивная эта стала чем-то вроде Мекки нацистского движения. Наконец, служебные помещения нацистской партии в первые годы располагались в задних комнатах пивной Штернеке.
Словом, пивная, пивная, пивная... И это нельзя считать просто забавным совпадением. Завсегдатаями пивных были те мелкие буржуа Веймарской республики, к которым апеллировал Гитлер. Они только что сняли с себя военную форму, в их крови ещё бродил военный хмель, и положение у многих из них было отчаянное. В стране царил голод. Деньги теряли ценность. Обыватели отчаялись, были озлоблены, задёрганы, ждали чуда, "сильной руки".
3 октября 1919 года Гитлер впервые выступил в Хофбройхаузкеллере, аудитория его состояла всего из 100 человек.
В том же месяце он выступил снова в той же пивной. На этот раз там собралось 180 человек.
Через неделю аудитория Гитлера возросла до 200 человек.
В феврале 1920 года Гитлеру удалось организовать митинг в самом большом зале Хофбройхаузкеллера. На этот митинг пришло 2000 человек.
И, наконец, спустя несколько месяцев Гитлер выступил в огромном цирке Кроне, и зал был битком набит. По выражению Яльмара Шахта, будущего финансового гения нацистской Германии, Гитлер "отлично играл на струнах, настроенных в унисон мещанским сердцам".
Не следует думать, что гитлеровцы ограничили круг своих приверженцев исключительно мелкими буржуа. Первоначально одним из поставщиков партийных кадров стал преступный мир. О том, насколько тесно нацистская партия была связана с этим миром, видно по её верхушке. Так, Юлиус Штрейхер, близкий друг Гитлера с 20-х годов по 1945 год и крупнейший функционер нацистской партии, получил на заре своей карьеры 4 года тюрьмы за сексуальное преступление, жертвой которого стала 9-летняя девочка. Герман Эссер, ближайший друг Гитлера в первые годы его деятельности, его наставник по вопросам пропаганды, был хорошо известен мюнхенской полиции как сутенёр. Сам Гитлер признавал, что Эссер отъявленный подлец. Эккарт, в ту пору непререкаемый авторитет для нацистов в вопросах культуры, был наркоманом. Одним из приближённых Гитлера до 1923 года был Шейбнер-Рихтер, тёмный тип, служивший, между прочим, в царской охранке. Всю первую мировую войну он провёл в Константинополе. В 1923 году карьера Шейбнера оборвалась. Он был убит во время "пивного путча". Наконец, первый покровитель Гитлера и второе лицо в партии - Рем был гомосексуалистом и весьма близко соприкасался с уголовным миром. Его ближайшим другом являлся Хейнес - убийцы и шантажист. Эта была, так сказать, первая когорта нацистов, но, как мы увидим потом, и вторая когорта не отличалась от первой. Роберт Лей, руководитель "Трудового фронта" в нацистской Германии был алкоголиком. Второй человек в государстве - Геринг, по официальному врачебному свидетельству международных экспертов в Нюрнбергском трибунале, много лет был наркоманом. Мартин Борман начал свою карьеру в 20-х годах со зверского убийства.
Разумеется, всё это не являлось случайностью. С точки зрения Гитлера, люди с тёмным прошлым, с нечистой совестью имели свои преимущества: они были преданы идее, делу, они были всем обязаны своему фюреру и, сверх того, полностью лишены "предрассудков", то есть порядочности, сдерживающих центров. Такие люди и создали, если можно так выразиться, моральную атмосферу НСДАП, тот дух преступлений, который был ей присущ с первых до последних дней.
Уже в 20-е годы немецкие фашисты, как мы видим, раз и навсегда решили вопрос: кого и где им нужно вербовать. При этом они и здесь совершили ловкую подтасовку: собирая подонков общества, кричали, что опираются на массы, агитируя среди завсегдатаев пивных, уверяли, что агитируют среди пролетариев, сплачивая асоциальные элементы, твердили, что делают ставку на революционеров, подбирая алкоголиков, наркоманов и гомосексуалистов, восхваляли "здоровых мужчин со здоровым нутром".
Один из первых серийных плакатов, который Геббельс выпустил в Берлине в 1928 году, заняв пост берлинского гаулейтера, гласил: "Император Америки говорит в Берлине". Ниже мелкими буквами сообщалось, что доктор Геббельс, гаулейтер Берлина, будет выступать тогда-то и там-то.
Уже в 20-х годах на собраниях нацистов большая роль отводилась, так называемым, "говорящим хорам" - группе заранее подготовленных молодчиков, которые время от времени скандировали те или иные лозунги, кричали "Хайль!" и вообще подогревали толпу. Известно также, что ни Гитлер, ни Геббельс, ни другие главные ораторы НСДАП не являлись в зал к назначенному часу. В этот час они сидели обычно в ближайшем кафе и ждали, пока собравшихся не доведут до исступления криками и маршами.
Апофеозом всей зрелищной нацистской пропаганды были, так называемые, "партийные съезды" в Нюрнберге, последний из которых проходил в 1938 году. Характерно, что министр пропаганды Геббельс был фактически отстранён от этой церемонии, главным распорядителем её являлся Фюрер.
Всё было продумано до мельчайших деталей, каждое движение тщательно разучено и отрепетировано, всё заранее сконструировано, рассчитано...
Съезд был своего рода символом Третьего Рейха: здесь не размышляли, не спорили, тут только внимательно слушали, приветствовали, маршировали, пели, стояли по стойке "смирно", кричали "Хайль!". "Человек растворялся в толпе, отдельного индивидуума больше не существовало..." - заметил западногерманский историк Хайбер, очень убедительно описавший нюрнбергские мистерии.
Что же говорится в "Майн кампф" о пропаганде, о методах вербовки сторонников нацистской партии?
Прежде всего Гитлер признаёт, что вся его тактика построена на использовании слабости людей. Массу он характеризует следующим образом: "Широкие массы состоят отнюдь не из одних профессоров и дипломатов, и те незначительные отвлечённые знания, которыми массы обладают, направляют их, скорее, в сферу чувств. Их положительные и отрицательные эмоции, обусловленные чувством, являются благодаря этому необычайно стойкими. Веру труднее покол, нежели знание, любовь меньше подвержена переменам, нежели уважение, ненависть более длительна, нежели неприязнь; движущей силой всех гигантских переворотов являлись не научные открытия - они не воодушевляли массы, - а овладевавший массами фанатизм и иногда также подстёгивавшая их истерия". И далее: "Ключ к овладению массами лежит не в объективности, стало быть, не в слабости, а в воле и в силе". Гитлер неоднократно сравнивал толпу с женщиной, которая-де "любит повелителя больше, чем просителя".
Итак, фанатизм, истерия, субъективность - вот что может увлечь мещанскую, обывательскую массу, которая в глубине души мечтает о повелителе.
Пропаганда эта была пропагандой ненависти; нацисты всегда находили объекты для подстрекательства, находили врагов, повинных якобы в тех или иных неудачах немецкого мелкого бюргера. Как остроумно заметил западногерманский писатель Кристиан Гейслер, они даже нумеровали своих врагов. Врагом №1 для них были коммунисты, затем представители "низших рас", особенно те народы, на которые Гитлер готовился напасть. Но существовало ещё множество других врагов - шептуны, шпионы, нытики, нигилисты и так далее.
И, наконец, важнейшей составной частью нацистской пропаганды была тактика устрашения. Уже на ранних этапах Гитлер использовал насилие и террор как важное оружие. С помощью террора он внушал обывателю мысль о силе нацистов и необходимости послушания, запугивал малодушных, воодушевлял громил...
Расчёт Гитлера был весьма хитроумным, он понимал, что в 20 веке, когда все науки, в том числе и общественные, бесконечно усложнились и специализировались, обыватель менее чем когда-либо в состоянии разобраться самостоятельно в экономических, социологических, экстетических и прочих системах. И что он жаждет получить некое "евангелие", изучив которое, будет считать себя "на уровне" современности. И вот Гитлер задумал создать такое "евангелие", доступное каждому лавочнику и вместе с тем наукообразное. "Майн кампф" была грубой лестью по отношению к немецким обывателям, он выступал в ней не в роли популяризатора, а в роли основоположника "философской системы", обращённой непосредственно к толпе, к массам, преподносил им якобы новейшие достижения всех наук.
Были ли у теории нацизма и у "майн кампф" в частности какие-то исторические корни в области философии?
Ответить на этот вопрос не так легко, как это кажется на первый взгляд. Сами нацисты объявили себя наследниками чуть ли не всей предшествующей цивилизации. Геббельс торжественно уверял на могиле Хорста Весселя, будто сей герой умер за Гёте, за Шиллера, за Канта, за Баха, за Кёльнский собор. И заявлял далее, что "нацисты вынуждены драться за Гёте пивными кружками и ножками стульев, но когда придёт час победы, мы снова раскроем объятия и прижмём к сердцу духовные ценности". Эти уверения были, разумеется, чистым блефом. Идеология нацизма не имела ничего общего с воззрениями великих представителей гуманистической культуры, более того, в конечном счёте, она искажала учения и таких реакционных философов, как Ницше, Шопенгауэр, Шпенглер, которые во всех монографиях о нацизме именуются предтечами гитлеровской философии, и на которых беспрестанно ссылались все нацисты.
Философия Гитлера - сплошной плагиат: отдельные положения надёрганы из самых различных источников. Однако речь шла не об усвоении каких-то определённых систем или метода познания того или иного учёного, даже самого реакционного. Речь шла об отдельных тезисах, иногда фразах, которые подхватывали нацисты. При этом процесс заимствования происходил не тем способом, каким он обычно происходит, то есть Гитлер не сообщал обывателю мысли, почерпнутые, скажем, из Ницше или Шпенглера. Свою идеологию Фюрер, как говорилось выше, черпал из вторых рук, не из трудов философов, а из популярных изложений этих трудов. К тому времени, когда Гитлер появился на политической арене, реакционных теоретиков, так сказать, "растаскали на клочки". Каждый обыватель уже слышал что-то о "расе господ", о "закате Европы", о "белокурой бестии" - сверхчеловеке Ницше, о том, что сильному всё дозволено, о войне как о движущей силе общества. Эти обрывки мыслей, почерпнутых из различных политических, социальных и философских реакционных систем, стали мелкой разменной монетой западного мещанина. И этими-то разменными монетами воспользовался Гитлер, собрав из в одной "мошне" и дополнив собственными рассуждениями на злобу дня.
Больше всего отдельных положений заимствовали гитлеровцы у Ницше, Шпенглера и Шопенгауэра. Гитлер возвёл Ницше в ранг величайшего учёного, предтечи национал-социалистического мировоззрения. Много позднее он не раз посещал архив Ницше в Веймаре и часто позировал фотографам, вперив восторженный взгляд в гипсовое лицо философа (бюст Ницше стоял в его апартаментах). Тирады Ницше против демократии и парламентаризма не раз цитировались в нацистской литературе. "Общество никогда не понимало под добродетелью ничего иного, кроме стремления к силе, власти, порядку". "Государство - это организованная аморальность... Оно проявляет волю к власти, к войне, к завоеваниям, к мести". Очень импонировал гитлеровцам аристократизм Ницше, его презрение к "маленькому человеку". "Никто не имеет права, - писал Ницше, - ни на существование, ни на работу, ни на счастье. Индивидуум не что иное, как жалкий червь". Ницше считал народ "постаментом для избранных натур", которые подымаются ввысь, дабы выполнить некую высшую задачу. Очень пригодилась нацистам и теория "белокурой бестии", "великолепной, жадно стремящейся к добыче". В своём наиболее известном труде "Так говорил Заратустра" Ницше воспел войну как наивысшее проявление человеческого духа. Он вещал: "Вы должны возлюбить мир как средство к новым войнам, и короткий мир больше долгого. Мой совет вам - не работа, а сражение. Мой совет вам - не мир, а война... Вы говорите, хорошо ли это, освящать войну? Я говорю вам: хорошая война освящает всё. Война и храбрость совершили больше великих дел, нежели любовь к ближнему". И, наконец, Ницше предсказывал возникновение некой элиты, которая завоюет мир и породит сверхчеловека. В "Воле к власти" он писал: "Создаётся отважная господствующая раса". Он прямо утверждал, что будущее за "господами земли". Выражение "господа земли" Фюрер нередко употреблял в "Майн кампф".
Однако Ницше отнюдь не считал немецкого обывателя будущим властителем земного шара. Наоборот, в своих трудах он неоднократно заявлял, что немцы пошлы, что Германия портит культуру, лишь только она с ней соприкасается. Ницше не был антисемитом, не восхищался пруссачеством, а под конец жизни даже начал проповедовать идеи всеевропейского союза и мирового правительства. Но эти стороны его философии Гитлер и другие нацистские теоретики просто-напросто игнорировали в полной уверенности, что никто из читателей "Майн Кампф" не заглянет в первоисточники.
Некоторое воздействие оказал на нацистскую философию и более ранний немецкий философ 19 века Артур Шопенгауэр. Отрицание Шопенгауэром познаваемости мира, всякого научного анализа и воспевание некой мистической воли, его решительный антиматериализм помогли нацистам в их идеалистических спекуляциях. Однако Шопенгауэр пришёл в своих трудах к крайне пессимистическим выводам, которые нацисты совсем не разделяли. Наоборот, пессимизм и "неверие" в гитлеровской Германии считались одним из смертных грехов. По этой именно причине впал в немилость другой немецкий философ Освальд Шпенглер, также внесший свою лепту в антигуманистическое и антидемократическое воспитание немецкого обывателя. Книга Шпенглера "Закат Европы" пользовалась шумным успехом. Реакционная интеллигенция, юнкерство, образованные буржуа увлекались шпенглеровской критикой демократической цивилизации. Последователи Шпенглера из числа нацистов видоизменили его тезис о неизбежном упадке Запада, объявив, что гибнут лишь расово неполноценные народы, в то время как немецкий народ стоит накануне невиданного расцвета и выполняет историческую миссию, вливает животворную кровь в одряхлевший, загнивающий организм Европы. Всего этого у самого Шпенглера, разумеется, нет. Но Гитлер и нацисты препарировали на свой лад то, что пользовалось популярностью в кругах крайней реакции и импонировало обывателям. Кроме того, Шпенглер пришёлся по вкусу им своей нанавистью к марксизму и проповедью особого, чиновничьего социализма, социализма бюрократии. Он предлагал освободить немецкий социализм от Маркса и уверял, что при истинном социализме и рабочий и предприниматель приобретут статус чиновника. И, наконец, Шпенглер если не прямо, то косвенно выступал за прусскую казарму и прусского фельдфебеля.
Однако умонастроение представителей крайней реакции в Германии, особенно наиболее агрессивных кругов монополитистической буржуазии, формировалось не только под влиянием таких видных философов, как Ницше, Шопенгауэр и Шпенглер, а в гораздо большей степени под влиянием книг таких авторов, как Трейчке, или как создатели расовой теории француз Гобино и англичанин Хьюстон Стюарт Чемберлен.
Про Генриха фон Трейчке, уроженца Саксонии, говорили, что он больше пруссак, чем сами пруссаки. Трейчке был профессором Берлинского университета и пользовался среди шовинистических кругов большой популярностью. На его лекции приходили не только толпы восторженных студентов, но и офицеры генерального штаба и крупные чиновники. Трейчке был теоретическим столпом агрессивного государства Вильгельма II. Со свойственной ему прямолинейностью он ратовал за сильную власть императора. Согласно его концепции, подданым надлежит быть рабами. Послушание - единственная добродетель человека, война - наивысшее выражение мужественного начала. Трейчке был крайним националистом, восхвалял прусский милитаризм, доказывал, что "понятие государства включает в себя понятие войны, ибо суть государства - это власть". "Надежда на то, что войну удастся изгнать из жизни общества, - писал он, - является не только абсурдной, но и глубоко аморальной". Война, согласено Трейчке, пробуждает "благороднейшие силы в душе человека". Мир приводит к "деградации народа".
Предтечей нацистской расовой теории, приведшей к истреблению миллионов людей разных национальностей, в том числе и французов, как "неполноценных", являлся француз граф Жозеф Гобино. В своём труде "О неравенстве человеческих рас" Гобино утверждал, что расовый вопрос господствует над всеми остальными историческими категориями, и что неравенство рас объясняет движение истории и судьбу тех или иных народов. Гобино утверждал также, что культура создана белой расой, и что без превосходства этой расы невозможна никакая цивилизация. Наконец, этот французский социолог, ориенталист и писатель ввёл понятие "арийской семьи народов", которая, по его словам, является самой "избранной и благородной". Гобино сетовал на то, что арийцы смешались с неарийцами. К наиболее чистым арийцам он причислял часть французов, всех англичан и ирландцев, голландцев, немецкое население между Везером и Рейном и скандинавов. Самыми чистыми арийцами Гобино провозгласил немцев, живших западнее Рейна. "Арийский немец, - говорил Гобино, - здоровое существо... Поэтому всё, что он думает, говорит и делает, имеет огромное значение".
"Фронтбанн" - полувоенный союз, который организовал Рем, был внушительной силой, он насчитывал в своих рядах до 30 тысяч членов и претендовал на самостоятельную политическую роль. Так, например, Рем желал, чтобы "Фронтбанн" участвовал в выборах в рейхстаг как самостоятельная партия. Ещё сидя в тюрьме, Гитлер пресёк домогательства Рема - в декабре 1924 года он был вычеркнут из нацистского списка кандидатов в депутаты рейхстага. После выхода из тюрьмы Гитлер отклонил предложенное Ремом соглашение, которое сводилось к тому, что Рем будет руководить военной организацией нацистов, а Фюрер заниматься политикой. В ответ на это 8 апреля 1925 года Рем в письме к Гитлеру сложил с себя обязанности руководителя СА и "Фронтбанна". Ради неограниченного господства в партии Гитлер пожертвовал, таким образом, сильной военизированной группой.
Думается, что уже тогда Гитлер сделал самое важное открытие своей жизни - и оно было не в области теории и даже не в области пропаганды, которая при всей своей важности не являлась решающей для нацистов, как это считают многие исследователи на Западе. Главное открытие Гитлера состояло в том, что он понял необходимость создания мощного и монолитного аппарата для узурпации власти. А для создания такого аппарата необходима была прочная финансовая база.
Баварские промышленники финансировали НСДАП и мюнхенский путч 1923 года. Эта группа промышленников не была самой влиятельной в среде немецкого монополистического капитала. Начиная с 1925-26 годов, Гитлер принялся активно искать себе покровителей среди промышленников Рейна и Рура.
1 декабря 1926 года Гитлер сделал многочасовой доклад о своих планах в Кенингсвинтере для представителей бизнеса. Через несколько недель он выступил в Эссене в фирме Круппа. Одну из речей Гитлера в Эссене услышал Эмиль Кирдорф, почётный председатель правления "Гельзенкирхенербергверке АГ". В 1927 году издатель Брукнер, старый покровитель Гитлера, свёл его с Кирдорфом. Вот что писал Кирдорф 10 лет спустя: "В 1927 году я впервые встретился с Фюрером. Я поехал в Мюнхен. 4 с половиной часа развивал мне Гитлер свою программу. Я попросил его сделать из этого доклада брошюру. Эту брошюру я потом распространял сам в кругу промышленников. В дальнейшем, как следствие написанной Фюрером и распространённой мною брошюры, состоялись многочисленные встречи Фюрера с руководящими лицами в промышленности".
Кирдорф и ставший сторонником нацистов ещё в 1923 году Фриц Тиссен (концерн "Тиссен и Ко" в Мюльхейме) были первыми представителями крупного немецкого бизнеса, которые пошли на сделку с Гитлером. Весной 1927 года в НСДАП вступил один из руководителей концерна "ИГ Фарбен" Вильгельм Кепплер. Примерно в то же время к нацистам примкнул Отто Дитрих, бывший экономический редактор газеты промышленников "Мюнхен-Аугсбургер бергцайтунг". У Дитриха были большие связи. Он был зятем Рейсман-Гроне - издателя влиятельной "Рейниш-Вестфалише цайтунг".
Тиссен, Кирдорф, Кепплер и Отто Дитрих фактически стали агентами Гитлера в среде крупного капитала. Они свели Гитлера с Альфредом Гугенбергом, главой Немецкой национальной партии - партии немецких монополистов. Именно Тиссен, Кирдорф, Гугенберг, Зельдте (глава "Стального шлема" - эта военизированная организация была официально создана как "Союз фронтовиков" в 1918 году; в 1935 году распущена нацистами и вновь возрождена в ФРГ в 1951 году) и Гласс подготовили сенсационный успех нацистов на сентябрьских выборах 1930 года.
Таким образом, уже к началу 30-х годов возникла та далеко не святая троица национал-социализма, милитаризма и империализма, о которой говорил главный американский обвинитель в Нюрнберге генерал Тейлор.