Человек, который умел разбираться в своих чувствах
Жил-был человек, который умел разбираться в своих чувствах. Умение это начал он приобретать сознательно — после того как вдруг обнаружил, что совершенно не понимает, почему и откуда приходят к нему Грусть, Зависть, Радость, Скука, Злость, Любовь — и многие-многие другие гости.
Кого-то из них он знал в лицо и по имени (а Одиночество даже по отчеству, которое потому что было простым: Одинотчество), с кем-то был знаком лишь шапочно — а кого-то и вовсе не узнавал и часто, наморщив лоб, замирал в дверях, пока неизвестный, ловко скользнув ему под руку, без капли стеснения располагался за не для него, в общем-то, накрытым столом.Давно привыкший к такому положению дел, наш герой всякий раз смиренно ждал, пока гости дорогие отдохнут и насвинячат, а потом уберутся, наконец, восвояси. Он стойко выносил бессонницы, потери аппетита и прочие издержки гостеприимства, пока в один прекрасный день его жилище уже почти вовсе стало не пригодным для жилья.Тут накопленные обиды дали о себе знать: человек вдруг так обозлился на разнузданных своих гостей да так прикрикнул на них — компанию дебоширов как ветром сдуло. Только Злость удивленно вытаращила единственный близорукий глаз, от неожиданности прокусив желтым клыком свой же, понимаете, язык. Осмотрев надтреснутое помоище, то есть свой дом, хозяин подивился редкому затишью, взял йод и бинты и, спотыкаясь о запутавшееся в ногах чувство Вины, пошел лечить язык Злости — но той уже и след простыл.Воспользовавшись моментом, человек решительно подпер дверь тяжелым шкафчиком и вознамерился раз и навсегда пресечь враждебные набеги. Но получилось ровно все наоборот: вернувшись в гостиную, застал он там честную компанию в полном сборе. Даже Злость с перебинтованной мордой вернулась — и сидела теперь во главе стола, старательно выцарапывая на нем когтем (третье уже!) неприличное слово и гаденько так улыбаясь. Бессильно посмотрев на эту картину и получив обидный пинок от хамоватого по жизни Отвращения, человек плюнул и пошел было заняться каким-нибудь делом, чтобы не видеть опротивевшие эти рожи, однако вспомнил, что мытье посуды, стирка-глажка и даже вырезание по дереву стамеской никоим образом гостей из квартиры не выгоняют, а в лучшем случае лишь ненадолго приглушают их вопли.Но зерна надежды, посеянные инцидентом со Злостью, уже дали всходы. Человек заподозрил, что при грамотном подходе и должном умении вполне возможно усмирять непрошенных гостей, сокращать продолжительность их визита — а то и самому составлять списки приглашенных.Делая вид, что ничего особенного не происходит, человек начал украдкой изучать каждого, кто к нему приходил, — и очень скоро заметил в некоторых совсем новые, неожиданные черты, на которые раньше он совсем не обращал внимания. С каждым днем человек делал все больше и больше открытий — и вскоре до глубины души поразился, насколько в ином свете предстали те, с кем он почти ежедневно коротал свою запутанную жизнь. Сделавшись наблюдательнее, человек стал лучше различать и запоминать лица и уже не путал Счастье с Радостью, Грусть с Тоскою, Любовь с Влюбленностью, Любовь с Ревностью, Любовь с... В общем, наблюдать за Любовью оказалось сложнее и интересней всего, потому что под нее так и норовил замаскироваться каждый второй пренеприятнейший посетитель. Помимо всего прочего выяснилось, что тот мелкий вертлявый мужичок, кого он всю жизнь считал Заботой-о-ближнем, оказался никаким не чувством, а потребностью, причем совершенно не в заботе о ближнем, так что вообще непонятно было, как он очутился среди чувств. В общем, чего только не узнал человек!Продолжая разбираться, что к чему, а вернее — кто есть кто, откуда и почему, человек открыл для себя и вовсе новые лица. Жалобный большеглазый знак вопроса, все время притворявшийся в углу торшером, оказался чувством Нужности, заплакал, когда раскрыли его инкогнито, и пообещал больше не раздуваться до размеров дирижабля, во всяком случае без спроса. Гость в длинном узком пальто, похожий на добродушного Дракулу, которого человек видел едва ли пару раз в жизни, оказался, представьте себе, Состраданием и обещал захаживать чаще, если человек избавится от этой невыносимой толстой истерички Жалости.Почувствовав, как перед ним открываются доселе невиданные пространства и измерения, человек страстно, с удесятиренным старанием стал вглядываться в каждого, кто его навещал, каким бы знакомым тот до этого ему ни представлялся. Из побитого, измученного затворника он превратился в радушного хозяина-исследователя, и однажды (кажется, была пятница) состав его гостей вдруг неожиданным образом стал меняться.Сей переломный момент дал о себе знать незамедлительно в виде звонка в дверь. Широко распахнув ее перед особо тошнотворным явлением, предвкушая уже новое развивающее знакомство, человек вдруг обнаружил того в большом затруднении, если не сказать в разочаровании, в котором несостоявшийся гость и удалился, даже не ступив на порог. Долго и обиженно стучали потом по лестнице его сморщенные за спиной чешуйчатые крылья, оканчивающиеся увесистыми металлическими колючками. Человек вначале ничего не понял и остался, как был, в дверях — слушать стихающие лязгающие звуки и представлять, что сия двухметровая проклепанная металлом помесь дракона и мокрицы могла сделать с его родной квартирой. Чувство Облегчения вывело его из задумчивости, потрепав по макушке мягкой пушистой лапой, и ласково прижалось к ноге теплым розовым пузом.Вот так он и превратился в человека, который умеет разбираться с своих чувствах. Хотя можно сказать и короче: вот так он и превратился в человека. Постепенно сделал ремонт в гостиной и прихожей. Вывез обрывки обоев, поломанную мебель, бычки, пустые бутылки и несколько обломков стены на помойку. В доме стало светло и уютно, и человек уже мог заниматься своими делами, не опасаясь, что в его отсутствие кто-нибудь подожжет ковер или выкрутит лампочку в туалете. Однако если вы думаете, что гостей от этого стало меньше, вы ошибаетесь — их стало даже больше, намного больше. Только теперь они не мешали человеку жить и радоваться, что живет, — а многие даже помогали. И число помогающих постоянно росло: кто продукты принесет, кто посуду помоет — хорошо стало человеку, очень хорошо, вернее даже сказать благостно. Почувствовал он, что не одинок — и стал по-доброму смотреть на полупрозрачное, непринужденно порхающее вокруг люстры Одинотчество. Вообще-то все его гости теперь стали полупрозрачными — и солнечный свет свободно проходил сквозь них. Монстры, конечно, тоже наведывались, но как-то вовсе уж нерегулярно и изредка. А когда приходили — подолгу неуверенно топтались в дверях и шмыгали носами, смущенно подбирая за собой пепел в специально принесенные для этого пепельницы и ожидая, когда их попросят к столу.
http://www.livejournal.com/users/ull/238316.html