АПН: О декоммунизации постросиийского пространства2
[Tags|Россия, декоммунизация, свобода]...Все вышеназванное относится к сфере символов. А за этими символами стоит политическая реальность. ЕБН понял то, что в его ситуации было главным: не следует мелочиться. И чем громче будет шум о борьбе с коммунизмом, тем легче будет саму декоммунизацию России превратить в фикцию. Главное же — сохранить старые кадры. Зачем это было нужно ему? Бывший член ЦК КПСС прекрасно понимал, что его хазарский паханат, который он выращивал на теле России, опирался на партийно-комсомольские кадры. Именно они держали власть на местах, они же попилили СССР в Беловежье. И если бы они захотели заняться декоммунизацией России всерьез, то самое лучшее, что они могли бы сделать, так это повеситься или застрелиться. Или повесить какую-то (немалую!) часть своих, притом отказавшись от перспективы отхватить по-настоящему крупный куш. А зачем такие жертвы среди себя? География мавзолеев интереснейшим образом накладывается на географию антикоммунистических репрессий в пределах бывшего соцлагеря. Самая невеселая судьба — у румынского коммунистического лидера, Чаушеску. Его без лишних проволочек расстреляли. Хонеккеру повезло чуть больше, однако и он вынужден был скрываться от ареста, ордер на который выдали германские власти; его спасло от суда лишь плохое состояние здоровья. Наследник албанского вурдалака Энвера Ходжи, Алия, после падения социализма загремел в тюрьму. Хоть и в 2007 г., но добрались-таки поляки до Ярузельского (притом, что в его защиту выступают сейчас даже и его былые политические противники — что свидетельствует о нем как о политике относительно мягком). Болгарский Живков также был осужден, после чего отбывал свой срок в довольно экзотической форме «домашнего ареста». Кроме первых лиц, доставалось и чинам пониже. Но с социально-политической точки зрения наиболее важны были даже не судебные процессы против коммунистических преступников, а законы о люстрации (действуют в Венгрии, Чехии, Эстонии, Латвии и Румынии), которые не допускают тех, кто раньше проявил себя как верный работник коммунистического режима, в государственный аппарат. Таким образом, поры и протоки государственного организма были прочищены от всех (или почти всех) возможных носителей коммунистической идеологии. Без избавления государства от людей, являющихся носителями соответствующего политического сознания, вытравить это сознание из политической жизни нельзя. Кадры решают если не все, то очень и очень многое. Именно поэтому союзники, желая уничтожить нацизм в побежденной Германии, предприняли целый комплекс мер по денацификации, дабы де-факто отрешить бывших нацистов от власти — вне зависимости от того, как искренне они заверяют всех в отказе от своих прежних взглядов. По этой же схеме строилась и политика декоммунизации в ряде стран Восточной Европы. Собственно, реальная декоммунизация без такой кадровой прочистки невозможна. И все коммунисты это прекрасно понимают. Весьма примечательно, что в настоящее время в КНДР тамошние партийные функционеры спрашивают иностранных визитеров: как сложилась судьба коммунистических руководителей бывшей ГДР? Чует кошка, чье мясо съела… Кроме того, наблюдая географию антикоммунистических репрессий в Восточной Европе, несложно заметить, что наиболее суровыми они, как правило, были там, где коммунистические режимы проявляли наибольшую жестокость. Если сравнительно либерального Ярузельского долго не трогали (да и сейчас к стенке не поставят), то Чаушеску пристрелили без лишних предисловий. Алия отправился за решетку почти сразу после падения социализма в Албании; если бы до этого времени дожил Ходжа, то его, скорее всего, постигла бы та же судьба, что и Чаушеску. В пределах СССР и особенно РСФСР коммунистические репрессии были столь масштабны и изуверски жестоки, что с ними не могут сравниться зверства коммунистов ни в одной стране Восточной Европы (по крайней мере, по продолжительности). По логике вещей, в случае декоммунизации — которую официально вроде как начал ЕБН — должен был состояться грандиозный судебный процесс, который бы затмил Нюрнбергский и Токийский трибуналы вместе взятые. Должны были быть подвергнуты правовой оценке действия большевиков с 1917-го по 1991 гг. Понятно, что Ленина, Троцкого или Сталина в тюрьму уже не посадишь. Однако признание их, вместе со всеми подельниками, преступниками имело бы огромное нравственное значение. Кроме того, череда большевицких палачей Сталиным далеко не заканчивалась. И было бы логичным и справедливым, если бы за решетку отправились те, кто был ответственен за существование политзон и наполнение их людьми за 70-ю и 190-ю (да и иные) статьи. Естественным было бы и признание ряда большевицких организаций (компартии, ЧК и т.д). преступными, с введением соответствующих законов, запрещающих как минимум активным коммунистам и заметным партийным функционерам работу в госаппарате. Но ничего такого сделано не было. ЕБН сохранил главное: большевицкие кадры, тем самым на корню похерив начавшуюся в самой толще народа, по сути стихийную декоммунизацию России. Именно это отразилось в сохранении властью большевицкой символики. В свое время Ленин, чтобы не напороться в Восточной Сибири на японские и белогвардейские штыки, пошел на создание Дальневосточной республики — номинально демократического государства, контролировавшегося большевиками. ЕБНу удалось повторить этот опыт в масштабе всей России (хотя сам он, вероятно, в таких категориях это и не осознавал). Что же касается некоторых его антикоммунистических демаршей, то тут уместно вспомнить выражение, бытующее в среде русских националистов: если бочку дерьма смешать с бочкой меда, то мы не получим двух бочек медово-дерьмовой смеси или, паче того, двух бочек меда. Мы получим две бочки дерьма. Именно последнее мы и получим, поручив коммунистическому партийно-комсомольскому активу строить «демократию» и «правовое общество». Точнее, уже получили (тем более пропорции были далеко не равными). Тактические ходы ЕБНа были в своем роде блестящи. Он прекрасно понимал, что для существования его антирусского паразитического режима ему необходима поддержка Западной Европы и США. Ради этого им был предпринят ряд мер имиджевого плана, дабы обезпечить себе репутацию демократа. Практические интересы ЕБНа и его окружения были троглодитски (большевицки) просты: удержание власти за собой и обезпечение себе максимального материального процветания. Объектом паразитической эксплуатации была Россия. Все, что этому не мешало, было допустимо. Местом сбыта наворованного стал все тот же Запад, что его вполне устраивало, тем более что паразитический россиянский режим, как и всякое ворье, за копейку продавал то, чему цена была куда больше рубля. Как стайка подросших поросяток, ЕБН и К° все 90-е гг. исправно жевали. Пережевывали Россию под благосклонным (в общем и целом) взглядом западного сообщества. Между тем, режим, чей костяк составили воспитанники КПСС и ВЛКСМ, окреп. Россию поделили и прожевали — к началу XXI века. Добровольная отставка ЕБНа также явилась прекрасным тактическим ходом, укрепившим систему паразитизма. Через некоторое время после того, как состоялись выборы Путина в президенты, режим решил осторожно попробовать скорректировать правила игры… ОТ «ВЕЛИКОДЕРЖАВНОГО» ШОУ ДЛЯ ИДИОТОВ К НЕОБОЛЬШЕВИЗМУ Все идейные новации периода путинского правления можно оценить как грандиозную шоу-программу в патриотическом стиле, ориентированную на весьма невзыскательную в интеллектуальном отношении публику. Началось все с миротворчества в Чечне. Творили мир, творили, и в итоге натворили так, что Чечня стала независимым в своей внутренней жизни криминальным анклавом, собирающим в виде «помощи» дань со всей России, а вчерашние боевики получили амнистию, причем некоторые из них расселись по чиновничьим креслам (начиная с самого чеченского президента, Рамзана Кадырова). Бывший сотрудник КГБ и член КПСС, В.В. Путин развлекал российскую и мировую общественность своим безхитростным солдатским юморком, вроде шуток про «замоченных» в сортире террористов, «уши от дохлого осла» и т.п. Настоящая смехопанорама, наконец, состоялась в Мюнхене. Смешно, впрочем, было только стороннему наблюдателю; для русского человека это был смех сквозь слезы. На внешнеполитическом фронте Путин в основном продолжал политику своего предшественника — новым здесь было лишь сопровождение ее разного рода «мюнхенскими речами». Вместе с ушами от дохлого осла, обещанными, кажется, прибалтам, Путин отдал базы на Кубе и во Вьетнаме, наделил Китай огромными кусками русской земли, сдал Украину и ничего не противопоставил НАТО, которое обложило Россию с юга и запада. И т.д. и т.п.! Но вот перемены во внутренней политике были действительно серьезными. О новых тенденциях в политике режиме и новых примерах для политического подражания мне довелось писать осенью прошлого года, незадолго до так называемых «выборов» в Государственную Думу (см. статью «План Путина: китайский вариант с еврейским акцентом?» на «Русской Идее»), и повторяться лишний раз мне бы не хотелось. Вкратце, суть этих тенденций такова: 1) Ясно виден отказ от тех элементов демократии (пусть незначительных и пародийных, но все-таки), которые вынужден был в 90-е гг. допустить и даже прямо создать ЕБН. Что означает, что демократическая мимикрия была признана уже ненужной. 2) Усиление, причем афишируемое, силовых институтов (так называемое «укрепление вертикали власти»), свертывание остатков парламентаризма с прицелом на установление по сути однопартийной системы, наподобие той, что существует в КНР. 3) Откровенные репрессии противников режима, принимающие все более масштабный характер. 4) И столь же откровенное, демонстративное обращение советско-большевицкому идейному наследию. Клиника налицо. Большевицкие кадры, сохраненные благодарю «демократу» ЕБНу, окрепли и укоренились. Теперь же они собираются изменить систему владения «отхваченной» страной, вернувшись к более привычным для них методам. Кроме того, их поджимают и объективные обстоятельства: нарастание сопротивления со стороны мыслящей и дееспособной части русского народа неизбежно. И режим остро нуждается в эффективном аппарате подавления. Понятно, что необольшевицкий стиль a-la КНР для этого куда лучше подходит, чем пародийная демократия эпохи ЕБНа. Немалую роль здесь играет, конечно, психологический аспект: многие великовозрастные комсомольцы, осевшие во властных сферах, сильно возбуждаются при воспоминаниях о своей чудной молодости: БАМ, песни у костра, Первомай с неизменными сто граммами, проглоченными за углом под плавленый сырок… И так или иначе, но «что-то в этом роде» они всегда хотят вернуть в нынешнюю реальность. Это естественно: «пес возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья идет валяться в грязи» (2 Петр. 2:22). Но все же это не главное. Главная же причина такого явного и даже демонстративного обращения в «светлое прошлое» заключается в том, что нынешнему режиму необходим идеологический фундамент. Свертывание остатков демократии, и установление режима партийно-номенклатурной диктатуры (обслуживающей интересы финансовой олигархии) надо как-то идейно обосновывать. Конечно, теоретически можно было бы обратиться к идеям Империи, опыту консервативных, националистических военных диктатур (от Испании до Республики Кореи), однако для нынешнего режима это крайне рискованно. Ибо всякий официальный, пусть и небольшой, крен в сторону традиционализма и русского национализма, опасен для Кре усилением собственно националистических сил. Чего кремлевским обитателям не хотелось бы. Некоторые заигрывания в этом роде они себе позволяют, но в гомеопатических дозах, причем с теми, кто готов им служить и слушать их во всем (вроде «государыни» Марии с ее сыном Г. Гогенцоллерном). Такого рода «державным» элементам отводится лишь роль некой «приправы» к главному политическому блюду: необольшевизму. Объемы этой «приправы» могут меняться, но это всегда лишь дополнение — по схеме вышеупомянутых двух бочек. Режим нуждается не просто в какой попало идеологии, обосновывающей необходимость сильного государства. Им нужны идеи, которые стали бы фундаментом их сильной власти — власти людей, озабоченных бесконечным стяжательством этой самой власти и материальных благ, и ничем более. Онтологически ничего, кроме большевизма, им не подходит. С поправкой на рыночные реалии, все это и офорется в идеологию необольшевизма — соответственным образом следует и называть нынешний режим. Сейчас уже очевидно, что идеологический поход «назад в будущее» был инициирован сверху. Первыми ласточками стали красное знамя, вернувшееся в армию, и мелодия советского гимна (к тому же и автор остался прежний — преемственность налицо). Много интересного я наблюдал и в своем родном Забайкалье, где за реставрацию памятников красным бандитам («партизанам») бралось местное отделение «Единой России». Из событий, совершившихся недавно, самой значимой вехой на пути утверждения идеологии необольшевизма стало масштабное празднование 90-летнего юбилея ВЛКСМ. Здесь есть два примечательных аспекта. Во-первых, празднование носило всероссийский характер, и было организовано на очень высоком техническом уровне. В во-вторых, благодаря активному участию представителей власти, оно приобрело фактически государственный статус. По отдельности эти два факта не слишком примечательны. На местах разные партийцы да комсомольцы из областных да городских администраций могли устраивать подобные торжества регионального масштаба и ранее. Отмечать такого рода даты по всей России, в качестве своих партийных торжеств, КПРФ старалась и прежде, благо кадров у этой истинной партии пенсионеров пока хватает. Но вот сочетание того и другого мы наблюдаем впервые. Собравшимся в кремлевском Дворце съездов вечно молодым комсомольцам свое приветствие, по имеющимся данным, прислал г-н Медведев, президент РФ. Однако даже если бы этого и не было, одного факта проведения такого мероприятия в Кремле достаточно для того, чтобы сделать однозначный вывод: власть данному делу определенно благоволит. Тем, кто в Патриотическом движении занимался практической работой, не нужно объяснять, как бывает, когда власть какому-либо сбору не благоволит: если даже прямо не откажут, то обязательно в намеченном помещении «прорвет канализацию» или «электричество выключится», а все окрестные закоулки будут забиты автобусами с ОМОНом. О Кремлевском Дворце съездов, понятно, вообще речь не идет. На местном уровне власти также активно участвовали в праздновании юбилея. Вот что пишет газета администрации Калининского района Санкт-Петербурга «Гражданские вести» о комсомольской тусовке в своем районе (статья «Буду вечно молодым! Комсомолу — 90!»): «…в концертном зале «У Финляндского» прошел праздничный вечер, на который собрались комсомольцы Калининского района разных лет. Со словами поздравления выступили вице-губернатор Михаил ОСЕЕВСКИЙ, глава администрации Михаил САФОНОВ, от имени первых секретарей комсомола (тут уже начинается полный «сюр», — Д.С). выступил председатель Комитета экономического развития, промышленной политики и торговли Алексей СЕРГЕЕВ, а также секретари Комитета комсомола политехнического института, ОАО «ЛОМО» и ЛМЗ и крупных предприятий района». Кстати, стиль и содержание данной статьи, опубликованной газетой Калининской районной администрации, также примечательны: «29 октября 2008 года исполнилось 90 лет со дня создания комсомола, сыгравшего важную роль в экономическом развитии нашей страны… Для всех, собравшихся в тот вечер в концертном зале, комсомол — это гораздо больше, чем просто уже далекая жизнь (? — Д.С).. Он стал хорошей школой жизни, помог реализоваться в профессии и почувствовать себя частью общего дела… Можно по-разному относиться к комсомолу… Но очевидно одно — комсомол — это уникальное явление отечественной истории и нельзя отказываться от положительного опыта, накопленного этой организацией. Тем более что достойной альтернативы в новой России пока не придумали». Так-то, г-н Сурков! Совсем мышей не ловите! «Достойную альтернативу» КПСС придумали, в виде «Единой России», а что с комсомолом?! Кроме шуток, интересно то, что режимная пресса заговорила языком «Советской России». Впечатляет и логика: достойной альтернативы — какая жалость! — до сих пор не придумали. В том, что она нужна, у них сомнений нет. Хотя вполне естественно задаться вопросом: а с какого перепугу нам потребовалась эта самая «достойная альтернатива»? Вот и ГУЛАГу пока еще «достойную альтернативу» не придумали. А он, кстати, тоже сыграл «важную роль в экономическом развитии нашей страны». Впрочем, скоро, возможно, прочтем и об этом. Девяностолетие ВЛКСМ, отмеченное с вышеназванными особенностями, указывает на то, что партийно-комсомольское сообщество пришло к выводу: теперь можно не скрываться. (Подобно Штирлицу, вечером 23 февраля за закрытыми дверями запекавшему картошку в камине, и вспоминавшему свою красноармейскую юность, снявши мундир СС). Теперь комсомольский коллективный «Штирлиц», все 90-е вынужденный работать под демократа, празднует свое возвращение домой — в родную Совковию! Картина приобретает завершенность. Свертывание рудиментарных и рахитичных институтов демократии, сочетающееся с явной ориентацией на установление режима номенклатурно-олигархической диктатуры (сюда же относится и инициатива с продлением президентского срока), соединяется с обращением к большевицкому идейному наследию. Политический режим РФ окончательно становится необольшевицким. К этому добавляются и некоторые внешнеполитические новшества. ПРЕЗИДЕНТ МЕДВЕДЕВ И ПРЕМЬЕР ПУТИН: СВОЕ ЧУЧХЕ И СВОЙ СОНГУН? Для тех читателей, которые не имеют ни малейшей склонности рыться в политических помоях, вынужден пояснить: термины чучхе и сонгун заимствованы из политического лексикона Северной Кореи. Первый — собственно официальная идеология этой чудесной страны, суть которой применительно к государству сводится к идее самостоятельности и опоры на собственные силы, т.е. автаркии. Политика сонгун — эта политика приоритета армии («Армия превыше всего!»), вследствие чего усиливается политическое влияние армии. Мы можем расширить его относительно нашей реальности, включив сюда силовиков вообще. Необольшевицкий режим РФ имеет ряд фундаментальных сходств с собственно большевицким режимом 1917-1991 гг. Разумеется, параллели эти весьма условны, но при том и достаточно очевидны. Эпоха ЕБНа может рассматриваться как аналог ленинского периода в РСФСР-СССР. Это время захвата и удержания власти, при посредстве западных покровителей (вспомните о связях большевиков с германским Генштабом и американским Уолл-стритом, об отказе от активной помощи Белому движению со стороны Антанты, и мн.др.; применительно к ЕБНу, думаю, и напоминать не надо). Время пережевывания России. Следующий этап — условно сталинский, в необольшевицкой России начавшийся (во внутренней политике, о политике внешней ниже) при Путине. В это время утвердившийся в стране режим, в целях собственной стабилизации, прибегает к великодержавной маскировке, используя те или иные пропагандистские средства, причем ее масштабы прямо пропорциональны угрозе (преимущественно внешней) режиму. Кстати, весьма показательно, что как во времена Сталина развивается в эмиграции сменовеховство и разная «царесоветчина», так и при Путине ряд лиц, ранее позиционировавших себя как националистов и оппозиционеров, занял прорежимные позиции. Особенно характерно это для так называемых «православных» сталинистов. Здесь важен аспект именно внешней угрозы. Она возникает естественным образом, ибо большевицкая бригада, захватившая власть, отказывает впредь реагировать на все пожелания своих прежних покровителей. Не потому, что она идейно переродилась, тем более, в лучшую сторону. Просто та самая безконечная материалистическая жажда власти, о которой речь шла в первой части статьи, толкает ее дальше, на борьбу за власть в уже больших масштабах. А поскольку все места уже заняты, то столкновение становится неизбежным. Такого рода динамика как будто начинает просматриваться и сейчас. Но прежде, чем вкратце об этом сказать, считаю нужным подчеркнуть: здесь пока что вопросов гораздо больше, чем ответов. Но вот вопросы эти определенно пора задать. До лета 2008 г. необольшевицкая политика режима, связанная лично с Путиным В.В., имела почти исключительно внутренний характер. Вовне была обращена только вышеназванная «патриотическая» смехопанорама, которая властям РФ была нужна для решения внутриполитической задачи — осуществления великодержавной маскировки — а Европу и США устраивала постольку, поскольку обслуживала их пропагандистские нужды тоже, поставляя им постоянный ряд картинок на тему «русской угрозы». Однако недавние события заставили задуматься о том, что идейно-пропагандистские «ладушки-ладушки» Москвы, Брюсселя и Вашингтона стали переходить в нечто более серьезное. Наиболее важной точкой здесь является, без сомнения, война в Южной Осетии (о чем мне также приходилось писать, почему здесь повторяться не хочу). Несмотря на то, что эта война, в общем-то, была выгодна всем, кроме Грузии и русского народа, сыны которого вынуждены были погибать ради кремлевских игр, невозможно не признать: кремлевские обитатели довольно чувствительно укусили ту руку, которую до этого привыкли почти исключительно облизывать. К этому добавились какие-то странные авиационные вояжи в Венесуэлу. Вторым интересным пунктом является то, что в политике Медведева, как утверждают люди, сведущие в экономике, появились прежде невиданные амбиции именно в экономической сфере. В связи с этим, встает вопрос: перешел ли наконец нынешний необольшевицкий режим в ту стадию своего развития, когда, переварив все, что его привлекало в России, он переходит к борьбе за власть и материальные богатства за ее пределами, а точнее, пытается встать вровень со своими вчерашними хозяевами (а по возможности — и подняться над ними)? Логика большевизма такова, что, если ход развития большевицкого режима не прерывается умелой рукой, то такая экспансия вовне неизбежна. Ибо большевицкую жажду власти над миром материи не погасить ничем. Ее может сдерживать только очень серьезный страх. Однако неясно, какова ситуация в настоящий момент. То, что российская олигархия хотела бы в Европе и США получить те же «права гражданства», что и в России, само собой понятно. Роль уголовного пахана, которому доверили контролировать обескровленную Россию, дав за это право ее грабить, для них уже мелковата. С другой стороны, риск очень велик. Ибо велика Россия, но отступать некуда — позади Крушавель! Слишком сильно привязан нынешний режим к Западу со всеми его банками и курортами, виллами и лазурными берегами. В этой ситуации организация собственного небольшого чучхе, со своим чучхейским лазурным берегом и чучхейско-швейцарским банком, по российским необольшевикам ударит куда больнее, чем по Европе и США. Но при этом нужно также и понимать психологию, сознание нынешних властителей России. Много власти, много богатства им не будет никогда. Нынешняя стагнация в пределах РФ для них крайне неприятна. При этом надо понимать, что они готовы на серьезный риск и даже авантюры, особенно тогда, когда рисковать приходится не непосредственно собой. И, наконец, важно учитывать то, что большевицкое сознание, по сути своей, крайне примитивно. Оно не воспринимает всех красок мира, не видит всех оттенков политической палитры, все и вся рассматривая с позиция материальной выгоды (то есть все и всех можно купить, или продать). Это также создает предпосылки для экспансии вовне. Соответственно, можно предположить три варианта дальнейших событий: 1) Резкие движения режима были лишь частью вышеназванной взаимовыгодной пропагандистской игры, разве лишь отчасти вышедшими за рамки обычных отношений. И скоро все вернется в прежнее (путинское) русло сдачи всех позиций и покорное следование в фарватере США и ЕС под грохот новых «мюнхенских речей». 2) Необольшевицкая экспансия вовне — борьба за место среди мировых владык, а возможно, и за доминирование в отдельных сферах, — началась. Рубикон перейден, и сейчас возможна игра по-крупному. Соответственно, будет свое небольшое чучхе — попытка избавиться от экономической зависимости от Запада (хотя бы частично), и свой сонгун — демонстративное наращивание военной мощи. Будет ненамного хуже, чем в Северной Корее! 3) Вариант серединный, он же, на мой взгляд, наиболее вероятный. Экспансию вовне начинать страшновато, поэтому пока решили провести во всех сферах разведку боем. По ее итогам, скорее всего, и будет приниматься окончательное решение. Разумеется, для русского человека ни один из этих путей ничего хорошего не сулит. Нужно понимать, что необольшевицкий режим РФ интересы русского народа волнуют так же, как интересы быка волнуют бычьего цепня, проживающего в его кишечнике. Россия для них — это объект паразитизма, в лучшем случае, база для дальнейшей паразитической экспансии. И рассчитывать на то, что необольшевики начнут политику «русского национального возрождения», по меньшей мере, глупо. * * * В силу всех вышеозначенных реалий, в настоящий момент одной из основных задач Русского Национально-Освободительного Движения становится борьбе за бескомпромиссную и окончательную декоммунизацию России. Необходимо признать, что сделано на этом направлении было крайне мало. Меж тем, пока не будет вытравлено из всех сфер русской жизни коммунистическое сознание, надеяться на действительное возрождение России едва ли возможно. С другой стороны, именно борьба с идеологией, сознанием большевизма подтачивает — и очень основательно! — основы нынешнего антирусского режима. Экспансия вовне, с крайне высокой степенью вероятности, скоро или не очень скоро, но начнется. Кроме того, политика паразитизма естественным образом расшатывает устои власти внутри РФ. В условиях неизбежного кризиса — экономического, военно-политического, культурного и духовного — Русское Национально-Освободительное Движение вновь получает шанс стать Третье Силой, которая сможет решить исход неизбежной схватки. Интересно? Вот именно. Поэтому здесь я умолкаю.